Чингиз Абдуллаев. Срок приговоренных -
30 >
- Не за что. Я же тебе говорил, что все можно решить нормально. Иди и позвони своей бывшей жене, обрадуй ее. Если, конечно, она еще способна радоваться в этой ситуации. Стою, топчусь на месте, уходить не собираюсь. - У тебя еще какой-то вопрос? - удивился Семен Алексеевич. - Нет, - мотаю я головой, но упрямо не ухожу. - Ну, выкладывай, что еще у тебя? - понял Семен Алексеевич. - Ведь что-то хочешь сказать. - Хочу, - ответил я глухо. - Тогда проходи и садись, - он показал на стул рядом с собой. Я сделал несколько шагов к нему. Будь они прокляты, эти шаги! Все началось именно с них. Хотя я не знаю, с чего все началось и когда началось. Жизнь вообще вещь удивительная. Все события связаны в единую цепь, и никто не знает, какое звено потянет все остальные. - Я сегодня слышал один разговор... - начал я нерешительно. - Какой разговор? И тут я начал рассказывать. Все детали, как слышал. Нужно было видеть его лицо. Маска, а не лицо, только брови сходились на переносице. Потом за сердце стал хвататься, вроде бы ему больно все это слышать. Наверное, он уже тогда знал, чем все кончится. Поэтому и хмурился, и за сердце хватался. Я тоже обязан был догадаться, чем это может кончиться. Ведь собеседник чиновника был наш непосредственный начальник. Первый заместитель начальника личной охраны. И весь наш отдел ему напрямую подчинялся. Но я все говорил и говорил, а Семен Алексеевич мрачно кивал мне и слушал не перебивая. Когда я закончил свой рассказ, он еще помолчал минуту. Потом еще одну. Наконец спросил: - Закончил? Я утвердительно кивнул. - Ты мне ничего не рассказывал, более того, я ничего не слышал, - сказал он вдруг жестко. - Это в твоих интересах, Леонид. Никому больше ни слова. Договорились? - Понятно. - Я хотел подняться, но он покачал головой, не отпуская меня. - Нет, - сказал он, - ты не понял. Это дело настолько серьезное, что любое твое неосторожное слово может навредить очень многим. И прежде всего