Аркадий Григорьевич Адамов. Злым ветром -
83 >
стене. - Ты... меня... согрей...
Я начинаю злиться. Как теперь собрать все, как найти ключ в этой
кромешной тьме? Ветер такой, что невозможно даже зажечь зажигалку.
Я опускаюсь на колени и начинаю шарить вслепую по грязному,
выщербленному асфальту. Пальцы мои натыкаются на пудреницу, потом на тюбик с
губной помадой, попадается носовой платок, монеты, еще что-то... Ключа нет.
И я продолжаю шарить руками по асфальту. Варвара безучастно стоит,
привалившись спиной к стене, и молчит.
Наконец я нащупываю ключ. С трудом открываю дверь, с еще большим трудом
завожу Варвару в переднюю, одной рукой придерживая ее, другой зажигаю свет,
потом провожу Варвару в комнату и опускаю на диван.
Ну и видик у нее! Вся в грязи, волосы растрепаны, длинная царапина
через всю щеку, на пальто оборваны пуговицы. Видимо, где-то по дороге она
уже падала. Мутный взгляд блуждает по комнате, останавливается на мне. Она
меня явно не узнает, но пытается улыбаться. Лучше бы мне не видеть этой
жалкой, бессмысленной улыбки. И это Варвара, красавица! Пьяный всегда
отвратителен, но пьяная женщина, по-моему, отвратительна вдвойне. Кто же ее
так напоил, где она была?
Ладно, все это я узнаю завтра. Пусть пока проспится. До кровати авось
доберется сама. Мне противно лишний раз притронуться к ней. И еще мне
горько, мне так горько и обидно за нее, передать не могу.
Я уже собираюсь уходить, когда Варвара, что-то забормотав, начинает
валиться с дивана на пол. Я укладываю ее. Потом, не гася свет, ухожу.
Настроение у меня отвратительное. Как она могла так поступить? После
всего, что она мне обещала. И как после этого можно ей верить, на нее
надеяться? И мне, и... Пашке, в конце концов.
Утром я, предупредив Игоря (Кузьмича вызвали куда-то "наверх"), прямо
из дому еду к Варваре. Еду с таким смутным, противоречивым чувством, что
разобраться даже самому трудно.
При свете дня "моя" подворотня выглядит нисколько не привлекательней.