64 >

его прекрасно знаете, так что...
     - Ну,  Виталик, - она обиженно надувает свои пухлые губки. - Как вам не
стыдно? Назовите, я прошу.
     Именно такой поворот в разговоре мне и нужен.
     - Не  могу,  Эллочка.  Не могу,  -  виновато говорю я.  -  Вот разве...
показать вам его...
     - То есть как это показать? - снова удивляется Элеонора Михайловна.
     - А так,  - я загадочно подмигиваю. - Назвать вам его я не могу. Но мне
никто не запрещает показать вам его фотографию. Правда ведь?
     Она  так  звонко  смеется,  что  с  соседних столиков на  нас  начинают
поглядывать.
     - Нет, вы положительно хитрец, Виталик.
     Я скромно улыбаюсь.
     - Ну   давайте   уж   фотографию,   -   говорит   Элеонора  Михайловна,
успокоившись.
     При этом что-то  меняется в  ее  взгляде,  он становится цепким и  даже
каким-то  колючим.  Это мне не очень нравится.  С  некоторым беспокойством я
достаю фотографию,  не сразу,  конечно,  а после всяких поисков по карманам.
Элеонора Михайловна быстрым движением выхватывает ее у меня из рук,  секунду
внимательно  рассматривает,   потом  поднимает  на  меня  строгий  взгляд  и
подозрительно спрашивает:
     - Откуда она у вас?
     Я улыбаюсь самым безмятежным образом.
     - Посмотрите на обороте, - говорю.
     Она переворачивает фотографию и  видит там размашистую надпись:  "Помни
меня,  как я  тебя,  куда бы  ни  забросила коварная судьба".  Далее следует
подпись и дата.
     Полчаса я  провел у Кузьмича.  Но и десяти минут хватило,  чтобы по его
указанию наш Юрий Анатольевич изобразил эту надпись "рукой" Мушанского.
     Элеонора Михайловна вздыхает:
     - Боже,  как это на него похоже...  -  И вдруг хмурится. - Но... это не
его подпись?..
     - Вы посмотрите на дату, - советую я.
     - При чем здесь дата?
     - А при том, - многозначительно говорю я. - Неужели не догадываетесь?
     Она  секунду  смотрит на  меня  непонимающими глазами,  чуть-чуть  даже
приоткрыв хорошенький ротик. Потом сердито передергивает плечами.
     - Понятия не имею.

Следующая

64 >