47 >

лампочка на  изогнутом шнуре.  Потолки здесь,  как и  во  всех старых домах,
очень высокие.
     Передо  мной  стоит  Варвара.  Она  в  простеньком платье  с  короткими
рукавами и  переднике,  волосы небрежно сколоты на затылке.  В  руках у  нее
полотенце.  Ясно,  занимается домашними  делами.  Варвара,  глядя  на  меня,
улыбается дружески и открыто, и это мне тоже нравится.
     - Вы всегда прямо как снег на голову, - говорит она.
     - Как дождь, - отвечаю я, снимая шляпу и стряхивая с нее воду.
     Варвара забирает мой плащ.
     - На кухню повешу, пусть посохнет. Чайку не выпьете?
     - Выпью, - говорю. - С удовольствием даже.
     Через некоторое время мы  уже сидим за  столом,  и  я,  обжигаясь,  пью
крепкий,  душистый чай. Ужасно я люблю, признаться, такой именно чай, свежий
и  крепкий,  без лимона и  сахара.  Это у  нас в  доме так заведено.  Причем
заваривается он каждому прямо в стакане.  Чай "по-лосевски", говорят друзья.
Вот и тут я, к своему удивлению, получил такой чай.
     - Ну как живете, Варя? - спрашиваю. - Паше-то написали?
     Она опускает глаза и  отрицательно мотает головой.  Просто удивительно,
до  чего  она  бывает  разная.  Сейчас,  например,  это  сама  скромность  и
застенчивость.  В  черных живых глазах нет  обычной дерзости и  вызова,  они
задумчивые и даже грустные.  И движения ее не порывистые,  не энергичные,  а
какие-то  плавные,   мягкие.   Сколько  в  ней  женственности  и  природного
изящества, передать нельзя.
     - А я написал, - говорю.
     - Спасибо вам, - тихо отвечает Варвара.
     И  я перевожу разговор на другую тему,  тоже пока далекую от того дела,
которое меня к ней привело.
     - А на работе как? - спрашиваю.
     Она пожимает плечами и бросает на меня быстрый взгляд.
     - А что там может быть? Работаем.
     - Все хорошо, значит?
     Она поднимает голову и  смотрит мне в глаза.  И я вдруг ощущаю какую-то
неловкость,  какое-то странное напряжение, внезапно возникшее в этом совсем,
казалось бы, безобидном разговоре.

Следующая

47 >