Аркадий Григорьевич Адамов. Злым ветром -
32 >
ставит, как я вижу. Ну а сделать он со мной вряд ли что сумеет.
- Зачем же мне уматывать? - простодушно удивляюсь я. - Кто первый
пришел, тот пусть первый и уматывает.
- Ха! - довольно хлопает себя по коленям Толик.
Он, видимо, решил, что теперь все ясно и можно приступать к знакомой
работе. И вдруг рявкает, наливаясь краской:
- А ну встань!
Толик встает сам и надвигается на меня. Намерения у него, видимо, самые
решительные.
- Сиди, говорю, - напряженным тоном приказывает Варвара. Но уже поздно
- Толик вышел из повиновения, в нем уже взыграли инстинкты. Он заносит надо
мной свой пудовый кулак. Физиономия у него зверская. Он в этот момент,
кажется, убить может, а уж искалечить - это безусловно.
Но я довольно точно уклоняюсь вместе со стулом от его удара. Кулак
Толика со всего размаха врезается В угол спинки, она трескается. А Толик
воет от боли. Теперь он уже ничего не соображает, ярость бушует в нем.
- Остановись, дурень! - кричит Варвара, взвизгивая от страха.
Но Толик ничего не слышит и слепо кидается на меня. Для драки это,
между прочим, самое худшее состояние. Он не успел подскочить ко мне, как я
уже был на полу вместе со стулом, и, споткнувшись об него, Толик тоже летит
на пол. На рассеченной щеке его выступает кровь. Он ошеломленно
приподымается, рукавом растирает кровь, заметив ее, рычит и снова кидается
на меня. Варвара визжит уже в голос.
Действительно, Толик, окончательно озверев, хватает со стола нож. И
тогда бью Толика я, не поднимаясь с пола, ногой. Это, конечно, не
смертельный, но жестокий удар, и я редко к нему прибегаю. Но сейчас не до
шуток. Вскрикнув, Толик валится на пол. Я не спеша поднимаюсь.
Варвара приходит в себя и с отвращением кричит ему:
- Проваливай отсюда! Чтоб глаза мои тебя больше не видели!
И кидает ему пиджак. Толик наконец поднимается. Вид у него жалкий. Он с
ненавистью смотрит на меня, но снова кинуться уже нет сил, да и страшно. А