Аркадий Григорьевич Адамов. Злым ветром -
20 >
вставляет Игорь. - Метро, троллейбус.
Кузьмич кивает головой и начинает утюжить ладонью свою макушку.
Недоволен, это ясно. Потом снова спрашивает:
- С швейцарами во всех трех гостиницах говорили?
- Так точно, - отвечаю, - во всех трех.
- Кто из них его заметил?
- Все трое заметили.
- Гм... Когда же они его заметили, когда он входил или когда выходил?
Я на минуту задумываюсь, потом отвечаю:
- Все трое, когда входил, а один - когда еще и выходил, во второй
гостинице.
- Ну и как же он входил?
- Вполне уверенно, говорят, входил, свободно, как к себе домой. Никого
ни о чем не спрашивал, прямо к лестнице шел.
- Тертый парень, - басит из своего угла Авдеенко.
Кузьмич на его замечание не реагирует и снова спрашивает:
- А когда выходил, как себя вел, как выглядел?
Я прекрасно помню свой разговор с тем швейцаром. Толстенный такой дядя
с великолепной бородой. Глаза внимательные, острые, хоть и не видно их почти
из-за лохматых бровей. Я его дотошно расспрашивал, меня самого очень
интересовало, как этот тип выходил. Поэтому рассказываю я обстоятельно, есть
тут что отметить.
- Спустился он по лестнице медленно, неторопливо, - говорю. - С самым
беззаботным видом. "Как будто выспался и пообедал" - так мне швейцар сказал.
- Выходит, переиграл малость, - замечает Игорь.
- Пожалуй, - соглашаюсь я. - Однако не каждый это заметит.
- А почему, интересно, "пообедал"? Почему ему так показалось, швейцару?
- спрашивает Кузьмич.
- Вот, вот, - подхватываю я. - Мне это тоже в голову пришло. Медленно,
говорит, так спускался, тяжело. И даже вроде бы толще стал.
Всем присутствующим ясно, что это может означать, и никто уточнять не
собирается.
- Ну что ж, - говорит Кузьмич. - С вопросами как будто все. Давайте
теперь соображать. Дело оборачивается серьезно. Этого гуся надо поймать
быстро. Для начала должен сообщить. Ты, Лосев, - он поворачивается ко мне, -
будешь с сегодняшнего дня заниматься только этим делом. Понятно? Ну еще... -