15 >

у меня будут большие неприятности,  потому что я,  мол, пытался использовать
свое служебное положение.  Это была уже почти истерика.  Честно вам скажу, я
тогда просто опешил.  Как я затем нашелся,  до сих пор не пойму. Никогда еще
со  мной  такого не  случалось.  Я  спокойно улыбнулся и  сказал,  чтобы она
кричала  погромче,  потому  что  всем  будет  интересно на  нее  посмотреть.
Впрочем,  некоторым будет и противно,  но смотреть будут.  Я это так сказал,
что  она вдруг расплакалась,  конечно от  досады,  от  злости,  но  кричать,
представьте себе, не стала.
     Поэтому  сейчас  я  очень  внимательно  слежу,  чтобы  такого  сбоя  не
случилось, и деловито, требовательно говорю:
     - Опишите его внешность. Подробнее только.
     И  она  вспоминает внешность  этого  человека,  одновременно наполняясь
естественным негодованием против него и все больше забывая роль, которую она
собиралась сыграть в  разговоре со мной.  Она еще не стыдится ее,  нет,  она
просто ее забывает.  Я же,  в свою очередь,  испытываю немалое облегчение от
всего этого, а главное, убеждаюсь, что она описывает того же самого человека
с портфелем, о котором не пожелала вспомнить вчера малосимпатичная Маргарита
Павловна, но которого вспомнили и швейцар, и одна из горничных.
     Так  вот  каков этот прохвост!  Он  просто стоит у  меня перед глазами,
невысокий,  худощавый,  изящно  одетый,  густые  черные  с  проседью  волосы
зачесаны назад,  брови почти сошлись на переносице, тонкий прямой нос, яркие
губы  и  огромные выразительные глаза,  перед  которыми,  как  и  перед  его
обволакивающими манерами,  некоторые женщины  просто  не  в  силах  устоять.
Словом,  я  теперь вижу этого человека и  знаю его  метод.  Это  ужа немало,
совсем немало.
     Домой я возвращаюсь опять около часа ночи.

     На следующий день я еду в отделение.  Правда, Кузьмич меня не гонит, но
и не очень возражает.  Хотя видно и невооруженным глазом,  что дело по краже
из магазина,  которое он с  меня не снял,  и  подозрительные действия Кольки

Следующая

15 >