97 >

опирающийся  на две коротенькие клюки. Другой -- чумазый киргиз в засаленном
халате и драном малахае. Господи, кого только в матушку-Москву не заносит.
     --  Хватит,  Настасья, оглохнешь  от  тебя!  --  прикрикнул  Грушин  на
скандалистку. -- Дай им по копейке и пусть идут себе.
     -- Дак они вас  требуют!  --  обернулась охваченная гневом  кухарка. --
Энтот вон (она ткнула на горбуна) говорит,  буди, мол, дело у нас до  твоего
барина. Я те дам "буди"! Разбежалася! Поспать человеку не дадут!
     Ксаверий  Феофилактович  пригляделся  к  каликам  повнимательнее. Стоп!
Киргиз-то  вроде  знакомый! И не киргиз  это  вовсе.  Пристав  схватился  за
сердце:
     -- С Эрастом Петровичем что? Где он? Э, да он по-нашему не понимает.
     --  Ты,  старик,  от  Фандорина? --  наклонился  Грушин  к горбуну.  --
Случилось чего?
     Инвалид распрямился и оказался на полголовы выше отставного сыщика.
     -- Ну, если вы,  Ксаверий  Феофилактович,  меня не п-признали,  значит,
маскарад удался, -- сказал он голосом Эраста Петровича.
     Грушин пришел в восхищение:
     -- Так поди узнай! Ловко,  ловко.  Если б не слуга ваш, вовсе ничего не
заподозрил бы. Только не утомительно скрючившись-то ходить?
     --  Ничего, -- махнул Фандорин.  -- Преодоление трудностей  -- одно  из
наслаждений жизни.
     -- На эту тему  готов  с вами поспорить,  -- сказал  Грушин,  пропуская
гостей в дом. -- Не сейчас, конечно, а как-нибудь после, за самоваром. Нынче
же, как я понимаю, вы собрались в экспедицию?
     -- Да.  Хочу заглянуть на  Хитровку,  в некий  трактир с  романтическим
названием "Каторга". Г-говорят, там у Миши Маленького что-то вроде штаба.
     -- Кто говорит?
     --   Петр   Парменович  Хуртинский,   начальник  секретного   отделения
канцелярии генерал-губернатора. Ксаверий Феофилактович только развел руками:
     --  Ну, этот много чего  знает.  Всюду  глаза  и  уши имеет.  Значит, в
"Каторгу" собрались?
     -- Да. Расскажите, что за  трактир такой, что там за обычаи и, главное,

Следующая

97 >