83 >

сочувствие. Пусть вспомнит возлюбленная павшего генерала,  зачем  они пришли
сюда среди ночи. Вспомнит и возьмет себя в  руки. Головина молча повернулась
и вышла в гостиную.
     -- Присядьте! -- громко сказал Фандорин. -- Это может затянуться.
     Тщательный осмотр номера занял более двух часов.  Портье давно перестал
пугаться гроба, примостился в углу и затих, клюя  носом. Маса ходил тенью за
хозяином,  мурлыча песенку, и время  от времени подавал нужные  инструменты.
Екатерина  Александровна  в спальне  более  не  показывалась.  Фандорин  раз
выглянул  -- сидит  за  столом, уткнулась  лбом в  скрещенные  руки.  Словно
почувствовав  устремленный  на  нее   взгляд,   вскинулась,  обожгла  Эраста
Петровича глазищами, но ни о чем не спросила.
     Лишь  на  рассвете, когда  фонарь  стал  уже не  нужен, Фандорин  нашел
зацепку. На подоконнике крайнего левого окна просматривался слабый отпечаток
подошвы -- узкой, словно бы женской,  однако обувь была явно мужская, в лупу
удалось  даже разглядеть едва  обозначившийся узор  из крестов  и звездочек.
Эраст Петрович  поднял  голову. Форточка приоткрыта.  Если б не след,  он не
придал бы этому никакого значения -- больно узок лаз.
     --  Эй, любезный,  просыпайся-ка, --  позвал он сонного  портье.  --  В
нумере уборку делали?
     -- Никак нет, -- ответил  тот, протирая глаза. --  Какая  уборка.  Сами
изволите видеть. -- И мотнул головой на гроб.
     -- А окна открывали?
     -- Не могу знать. Только навряд. Где покойник лежит, окон не открывают.
     Эраст Петрович осмотрел и остальные два окна, но ничего примечательного
больше не обнаружил.
     В  половине   пятого  осмотр  пришлось  прекратить.   Явился  гример  с
помощниками -- готовить Ахиллеса к последней поездке на колеснице.
     Коллежский  асессор  отпустил  служителя  и  распрощался  с  Екатериной
Александровной,  так  ничего  ей и не сказав. Она  крепко  пожала  ему руку,
пытливо посмотрела в глаза  и  сумела обойтись  без лишних слов.  Сказано --
спартанка.

Следующая

83 >