Борис Акунин. Смерть Ахиллеса -
78 >
уточнить. -- Я была его возлюбленной.
Екатерина Александровна прижала к груди сжатые в кулачки руки и в этот
момент вновь показалась Эрасту Петровичу похожей на Ванду, когда та говорила
о свободной любви -- то же выражение вызова и готовности к оскорблению.
Коллежский асессор смотрел на барышню все так же -- вежливо и без малейшего
осуждения. Та вздохнула и пояснила тупице еще раз:
-- Мы жили как муж и жена, понимаете? Поэтому со мной он был
откровенней, чем с другими.
-- Я это понял, сударыня, п-продолжайте. -- впервые разомкнул уста
Эраст Петрович.
-- Но ведь вы знаете, что у Мишеля была законная супруга, -- все-таки
сочла нужным уточнить Екатерина Александровна, всем видом показывая, что
желает избежать каких-либо недомолвок и своего статуса ничуть не стыдится.
-- Знаю, урожденная княжна Титова. Однако Михаил Дмитриевич с ней давно
расстался, она даже на похороны не п-приехала. Вы рассказывайте про
портфель.
-- Да-да, -- сбилась Головина. -- Но я хочу по порядку. Потому что
должна сначала объяснить... Месяц назад у нас с Мишелем произошла ссора...
-- Она вспыхнула. -- В общем, мы расстались и с тех пор не виделись. Он
уехал на маневры, потом вернулся на день в Минск и сразу...
-- Мне известны передвижения Михаила Дмитриевича за последний месяц, --
учтиво, но непреклонно вернул собеседницу к главному Фандорин.
Та помедлила и вдруг отчеканила:
-- А известно ли вам, сударь, что в мае Мишель обратил в наличность все
свои акции и ценные бумаги, забрал со счетов все деньги, сделал закладную на
свое рязанское имение, да еще взял большую ссуду в банке?
-- Для чего? -- нахмурился Эраст Петрович. Екатерина Александровна
потупилась.
-- Этого я не знаю. У него было какое-то тайное и очень важное для него
дело, в которое он не желал меня посвящать. Я сердилась, мы ссорились... Я
никогда не разделяла политических взглядов Мишеля -- Россия для русских,
объединенное славянство, собственный неевропейский путь и прочая дикость.