75 >

     Такой  скорби  город не  выказывал  и в  прошлом  марте, когда  служили
панихиды  по  злодейски убиенному императору Александру Освободителю и целый
год потом ходили в трауре --  не наряжались, гуляний не устраивали, причесок
не делали и комедий не играли.
     Еще  задолго  до  того,  как через весь  центр  отправилась  похоронная
процессия к  Красным  Воротам,  где  в  храме Трех  Святителей  должно  было
состояться  отпевание, тротуары, окна, балконы и даже крыши  по Театральному
проезду,  Лубянке и  Мясницкой  были сплошь  запружены зрителями.  Мальчишки
расположились на деревьях,  а самые  отчаянные -- на водосточных  трубах. По
всему пути  следования  катафалка  выстроились шпалерами войска  гарнизона и
воспитанники  Александровского и Юнкерского училищ. На Рязанском вокзале  уж
дожидался  траурный  поезд  из  пятнадцати вагонов,  разукрашенных  флагами,
георгиевскими  крестами  и  дубовыми  листьями.  Раз  Петербург  не  пожелал
проститься  с героем -- ему поклонится  Русь-матушка,  самое  сердце которой
расположено меж Москвой и Рязанью, где в  селе Спасском Раненбургского уезда
Белому Генералу суждено было обрести вечное успокоение.
     Шествие  растянулось  на  добрую  версту:  одних  подушек  с   орденами
покойного было за  два десятка. Звезду  Святого Георгия  первой  степени нес
командующий Петербургским военным округом генерал-от-инфантерии Ганецкий.  А
венков-то, венков! Саженный от торговцев Охотного  Ряда, да  от  Английского
клуба, да  от Московской мещанской управы, да  от  георгиевских кавалеров --
всех и не перечислишь.  Перед  катафалком  -- орудийным лафетом,  застланным
малиновым бархатом  и  увенчанным золотым балдахином, --  ехали  герольды  с
перевернутыми факелами, потом  распорядители  похорон:  генерал-губернатор и
военный министр. Позади гроба,  в  одиночестве,  на  вороной арабской кобыле
следовал  брат   и  личный  представитель  государя  великий  князь,  Кирилл
Александрович.  За  ним  адъютанты  вели  под  уздцы  под  траурной  попоной

Следующая

75 >