72 >

ноздрю.
     Обер-полицеймейстер не  снизошел  до  объяснения, и  отвечать  пришлось
Эрасту Петровичу:
     -- Вероятно, свои. Б-больше вроде бы некому.
     -- Перетрусили колбасники, дипломатического конфликта боятся, -- кивнул
Евгений  Осипович.  --   Ограбление,  конечно  фикция.  К   чему   перину-то
вспарывать?  Нет,  это  они  концы  в  воду.  Нехорошо,  майне   херрен,  не
по-христиански -- собственного  резидента, как свинью  на  бойне. Но причину
паники понимаю.  Тут ведь при  разоблачении  не просто  скандалом  -- войной
пахнет. Зарвался капитан  генерального штаба, перестарался. Излишнее  рвение
-- штука опасная. Так ему  и надо, карьеристу. Однако  что ж,  господа, наша
работа исполнена. Картина смерти генерала Соболева прояснилась. Далее пускай
высшее начальство решает. Что с Вандой-то делать?
     -- Она  к  смерти Соболева к-касательства не имеет, -- сказал Фандорин.
-- А  за  свои  контакты с германским  резидентом наказана  достаточно. Чуть
жизни не лишилась.
     --  Не  трогать  певичку,  -- поддержал  Хуртинский.  --  Иначе  многое
всплывет, что не надо бы.
     -- Итак,  -- подытожил обер-полицеймейстер, очевидно,  прикидывая,  как
будет составлять  рапорт в  высшие  сферы,  --  следствие  всего  за два дня
полностью   восстановило   цепь  событий.  Немецкий  резидент  Кнабе,  желая
отличиться  перед своим  начальством,  на  собственный страх  и риск задумал
устранить   лучшего  русского  полководца,   известного  своим  воинствующим
антигерманизмом и  являющегося признанным  вождем русской националистической
партии. Узнав о  предстоящем  приезде  Соболева в  Москву,  Кнабе  подставил
генералу дамочку полусвета, которой вручил склянку с неким сильнодействующим
ядом. Ядом агентка не  пожелала  или не  успела воспользоваться. В настоящее
время запечатанная склянка у нее изъята  и находится в московском губернском
жандармском управлении. Смерть генерала  произошла  вследствие  естественных
причин,  однако Кнабе  об  этом не  знал  и  поспешил  доложить в  Берлин  о

Следующая

72 >