Борис Акунин. Смерть Ахиллеса -
70 >
-- Ты посиди тут пока, Клюев, -- пробормотал коллежский асессор и, не
обращая внимания на замерших от ужаса и любопытства прохожих, полез на
козлы.
У подъезда красивого доходного дома, где на третьем этаже квартировал
представитель банкирского дома "Кербель унд Шмидт", стояла знакомая
эгоистка. Буланый, весь в мыле, нервно переступал на месте и мотал мокрой
башкой. Фандорин ринулся в подъезд.
-- Стой, куда? -- схватил его за руку мордатый швейцар, но немедленно,
без лишних объяснений, получил кулаком в скулу и отлетел в сторону.
Наверху хлопнула дверь. Кажется, как раз на третьем! Эраст Петрович
прыгал через две ступеньки. "Герсталь" держал наготове. Стрелять два раза --
в правую руку и в левую. Ванду он резал правой, а стрелял левой. Значит, в
равной степени владеет обеими.
А вот и дверь с медной табличкой "Hans-Georg Knabe". Фандорин рванул
бронзовую ручку -- не заперто. Дальше двигался быстро, но с
предосторожностями. Руку с револьвером выставил вперед, предохранитель снял.
В длинном коридоре было сумрачно -- свет падал только из открытого
окна, расположенного в дальнем конце. Вот почему Эраст Петрович, ожидавший
опасности спереди и сбоку, но никак не снизу, не заметил под ногами
продолговатый предмет, споткнулся и чуть не грохнулся во весь рост. Проворно
развернувшись, он изготовился стрелять, но это не понадобилось.
Ничком, откинув одну руку вперед, на полу лежала знакомая фигура в
клетчатом пиджаке с задравшимися полами. Мистика, -- вот первое, что подумал
Эраст Петрович. Он перевернул лежащего на спину и сразу увидел деревянную
рукоятку мясницкого ножа, торчавшую из правого бока. Выходило, что мистика
не при чем. Резидент был убит, и, судя по пульсирующей из раны крови, убит
только что.
Фандорин азартно прищурился и пробежал по комнатам. Там был разгром:
все перевернуто вверх дном, книги раскиданы по полу, в спальне белой
поземкой витал пух из распоротой перины. И ни души.