Борис Акунин. Смерть Ахиллеса -
69 >
тридцать, резидент обернулся, выставил назад левую руку с револьвером и
выстрелил. Клюев пригнулся.
-- Меткий, черт! Прямо над ухом визгнула! Это он из "рейхсревольвера"
содит! Стреляйте, ваше высокоблагородие! По коню стреляйте! Упустим!
-- Конь-то в чем виноват? -- проворчал Фандорин, вспомнив давешнего
поросенка. На самом деле он, конечно, не пожалел бы буланого ради интересов
отчизны, да вот беда -- не приспособлен "герсталь-агент" для прицельной
стрельбы с такого расстояния. Не дай бог, подстрелишь вместо конька самого
герра Кнабе, и вся операция будет провалена.
На углу Сретенского бульвара немец снова обернулся и, прицелившись чуть
дольше, дунул из ствола дымом. В тот же миг Клюев рухнул навзничь, прямо на
Эраста Петровича. Один глаз испуганно смотрел коллежскому асессору в лицо,
вместо второго образовалась красная яма.
-- Ваше высоко... -- шевельнулись губы и не договорили.
Коляску повело на сторону, и Фандорин был вынужден бесцеремонно
оттолкнуть упавшего. Подхватил вожжи, натянул -- ив самый раз, а то пролетку
разнесло бы вдребезги о чугунную решетку бульвара. Разгорячившаяся рыжая все
норовила бежать дальше, но левое переднее колесо зацепилось за тумбу.
Эраст Петрович склонился над агентом и увидел, что единственный
оставшийся глаз у того уже не испуганный, а сосредоточенно-остановившийся,
будто Клюев рассматривал наверху нечто очень интересное, поинтересней, чем
небо и облака.
Фандорин механически потянулся снять шляпу, но шляпы не было, ибо
замечательный цилиндр так и остался в гардеробе "Альпийской розы".
Отличный выходил результат: агент убит, Кнабе ушел.
А куда, собственно, ушел? Кроме дома на Каретном резиденту пока
податься некуда. Непременно должен туда наведаться, хоть на пять минут --
запасные документы прихватить, деньги, компрометаж уничтожить.
Предаваться скорби было некогда. Эраст Петрович подхватил убитого
подмышки и выволок из пролетки -- посадил спиной к решетке.