66 >

ирландскую  балладу  о  Молли,  не  дождавшейся милого  с войны.  Кое-кто из
сидевших в зале утирал слезы.
     Сейчас  допоет и подсядет к Кнабе, предположил Фандорин  и изготовился:
упал лбом на локоть, словно бы сомлев, однако прядь с правого уха откинул и,
согласно науке о концентрации, отключил  все органы чувств кроме слуха.  Так
сказать, превратился в правое ухо.  Пение Ванды теперь  доносилось словно бы
издалека,  зато  малейшие  движения   герра  Кнабе  отдавались  с  особенной
ясностью. Немец сидел беспокойно: скрипел стулом, шаркал ногами, потом вдруг
застучал  каблуками.  Эраст  Петрович  на  всякий  случай  повернул  голову,
приоткрыл  глаз --  и  вовремя:  успел  увидеть,  как  рыжебородый  бесшумно
выскальзывает в боковую дверь.
     В зале грянули аплодисменты.
     -- Богиня! -- крикнул растроганный студент. Модистки громко хлопали.
     Тихая ретирада герра Кнабе коллежскому асессору очень не понравилась. В
сочетании с маскарадом и фальшивой фамилией это выглядело тревожно.
     Купчик резко встал, уронил стул и доверительно сообщил веселой компании
за соседним столом:
     --  Облегчиться  приспичило. -- И, слегка покачиваясь, пошел к боковому
выходу.
     -- Сударь! -- подлетел сзади официант. -- Туалетное помещение не там.
     -- Уйди. -- Не оборачиваясь  отпихнул его варвар. -- Где жалаем,  там и
облегчаемся.
     Официант  в  ужасе  застыл на  месте,  а  купец, широко ступая, зашагал
дальше. Ах, нехорошо. Торопиться надо.  Вот и  Ванда  уж со  сцены за кулисы
упорхнула.
     Перед  самой  дверью  возникло новое препятствие.  Навстречу капризному
клиенту несли отчаянно визжащего поросенка.
     --  Вот, как заказывали! --  гордо  предъявил свой трофей  запыхавшийся
повар. -- Живехонек. Прикажете жарить?
     Эраст Петрович посмотрел  в наполненные ужасом розовые глазки поросенка
и  вдруг пожалел бедного малютку, родившегося на свет  лишь для того,  чтобы
угодить в брюхо какого-нибудь обжоры.
     Купец рявкнул:
     -- Мал ишшо, пущай жир нагуляет!

Следующая

66 >