Борис Акунин. Смерть Ахиллеса -
65 >
слова песни. Кажется, это из Гейне?
В зале стало очень тихо, потом все разом захлопали, а давешняя ревнивая
модистка даже крикнула "браво!". Эраст Петрович спохватился,, что, кажется,
вышел из роли, но никто вроде бы не заметил неуместно серьезного выражения,
появившегося на пьяной физиономии охотнорядца. Во всяком случае,
рыжебородый, что сидел за столом справа, смотрел только на сцену.
Еще звучали последние аккорды печальной баллады, а Ванда уже защелкала
пальцами, задавая быстрый ритм. Пианист, тряхнув кудлатой головой, скомкал
концовку -- обрушил все десять пальцев на клавиши, и публика закачалась на
стульях в такт разухабистой парижской шансонетке.
Какой-то русский господин, по виду из заводчиков, совершил странную
манипуляцию: подозвал цветочницу, взял из корзины букетик анютиных глазок,
и, обернув его сторублевой ассигнацией, послал Ванде. Та, не прекращая петь,
понюхала букет и велела отослать обратно вместе со сторублевкой. Заводчик,
до сего момента державшийся королем, заметно стушевался и два раза подряд
выпил залпом по полному фужеру водки. На него почему-то поглядывали с
насмешкой.
Эраст Петрович про свою роль больше не забывал. Немного повалял дурака:
налил шампанского в чайную чашку, а оттуда в блюдце. Надувая щеки, отпил --
совсем чуть-чуть, чтоб не захмелеть, но с громким хлюпаньем. Официанту велел
принести еще шампанского ("Да не ланинского, а взаправдышного, моэту") и
зажарить поросенка, только непременно живого, и чтоб сначала принесли
показать, "а то знаю я вас, немчуру, убоину с ледника подсунете". Расчет у
Фандорина был на то, что живого поросенка искать будут долго, а тем временем
ситуация так или иначе разрешится.
Замаскированный Кнабе косился на шумного соседа с неудовольствием, но
большого интереса к нему не проявлял. Резидент четырежды доставал брегет, и
видно было, что нервничает. Без пяти минут восемь Ванда объявила, что
исполняет последнюю песню перед перерывом и затянула сентиментальную