Борис Акунин. Смерть Ахиллеса -
62 >
-- Агент Клюев, ваше высокоблагородие. Вон моя коляска, с рыжей
лошадкой. Буду на козлах дожидаться. У черного хода агент Незнамов.
Точильщика изображает, в клеенчатом фартуке. Объект десять минут как прибыл.
Прицепил рыжую бороду. Какой-то дерганый весь. И при оружии -- подмышка
оттопырена. А вот это его превосходительство велели передать.
Уже у самых дверей "извозчик" ловко сунул в карман купчине свернутый в
осьмушку листок и, сняв картуз, низко поклонился, но на чай не получил и
лишь досадливо крякнул, когда перед ним захлопнули дверь. Под насмешки
возниц ("Что, ухарь, сорвал двугривенный?") поплелся назад к пролетке и
понуро влез на козлы.
Ресторан "Альпийская роза" вообще-то считался заведением чинным,
европейским. Во всяком случае, в дневное время. В завтрак и обед сюда
приходили московские немцы, как торговые, так и служилые. Кушали свиную ногу
с кислой капустой, пили настоящее баварское пиво, читали берлинские, венские
и рижские газеты. Но к вечеру скучные пивохлебы отправлялись по домам --
подвести баланс по учетным книгам, поужинать да засветло на перину, а в
"Розу" начинала стекаться публика повеселей и пощедрей. Преобладали все-таки
иностранцы, из тех, кто легче нравом и при этом предпочитает веселиться не
на русский, а на европейский лад, без пьяного крика и расхристанности.
Русские если и заглядывали, то больше из любопытства, а с некоторых пор еще
и для того, чтобы послушать, как поет мадемуазель Ванда.
Охотнорядец остановился в беломраморном фойе, икнув, осмотрел колонны и
ковровую лестницу, швырнул лакею свой ослепительный цилиндр и поманил
метрдотеля.
Первым делом сунул ему беленькую. Потом, обдав коньячным запахом,
потребовал:
-- Ты мне, немец-перец-колбаса, стол обеспечь, и чтоб не какой у вас
так на так пустой простаивает, а какой мне пондравится.
-- Народу много-с... -- развел руками метрдотель, который был хоть и
немец, но по-русски говорил на истинно московский лад.