Борис Акунин. Смерть Ахиллеса -
53 >
-- Жунгли. Зверь на звере! Или хоть водку взять. Э-э, сударь, с водкой
цельная трагедия. Вот я вам расскажу...
И последовала драматическая история о том, как торговцы в нарушение
всех божеских и человеческих законов покупают у акцизных чиновников гербовые
марки по копейке за штуку и лепят их на бутылки с самогонкой, выдавая ее за
казенный продукт. Эраст Петрович не знал, что на это сказать, но, к счастью,
его участия в разговоре, кажется, и не требовалось.
Когда карета, грохоча по брусчатке, подъехала к парадному входу в
губернаторскую резиденцию, Ведищев оборвал свою филиппику на полуслове:
-- Вы ступайте себе прямо в кабинет. Полицмейстер уж, поди, заждался. А
я по делам. -- И с неожиданной для его лет и важных бакенбард резвостью
юркнул куда-то и боковой коридорчик.
Разговор с глазу на глаз получился удачный, профессиональный. Фандорин
и Караченцев понимали друг друга с полуслова, и это грело душу обоим.
Генерал расположился в кресле у окна, Эраст Петрович сел напротив на
бархатный стул.
-- Давайте я вам сначала про герра Кнабе, -- начал Евгений Осипович,
держа наготове папку, однако до поры до времени в нее не заглядывая. --
Личность мне хорошо известная. Просто не желал при таком скоплении. -- Он
выразительно покривил губы, и Фандорин понял, что это намек на Хуртинского.
Генерал похлопал по своей папке. -- У меня тут секретный циркуляр еще от
прошлого года. Из Департамента, из Третьего делопроизводства, которое, как
вам известно, ведает всеми политическими делами, предписывают приглядывать
за Гансом-Георгом Кнабе, Чтобы не зарывался.
Эраст Петрович вопросительно склонил голову набок.
-- Шпион, -- пояснил обер-полицеймейстер. -- По нашим сведениям,
капитан германского генштаба. Резидент кайзерской разведки в Москве. Зная
это, я поверил вашему рассказу сразу и безоговорочно.
-- Не берете, п-потому что лучше известный резидент, чем неизвестный?
-- не столько спросил, сколько уточнил коллежский асессор.