Борис Акунин. Смерть Ахиллеса -
50 >
-- А с газом что же?
Ведищев взял докладную записку, отодвинув подальше, зашевелил губами.
-- Это ладно, можно. Городу выгода, и москвичам облегчение.
-- Вот и я так думаю, -- просветлел князь, раскрыл прикрепленный на
дверце пюпитр с письменным прибором и поставил размашистую подпись.
Потрясенный этой невероятной сценой Эраст Петрович изо всех сил делал
вид, что ничего особенного не происходит, и с повышенным интересом смотрел в
окошко. Тут как раз подъехали к дому княгини Белосельской-Белозерской, где
остановились герцог Лихтенбургский и его супруга, урожденная Зинаида
Дмитриевна Соболева, получившая в морганатическом браке титул графини
Мирабо.
Эраст Петрович знал, что Евгений Лихтенбургский, генерал-майор русской
гвардии и шеф потсдамских лейб-кирасиров, приходился родным внуком
императору Николаю Павловичу. Однако знаменитого василискова взгляда герцог
от грозного деда не унаследовал -- глаза его высочества были цвета голубого
саксонского фарфора и смотрели через пенсне мягко, учтиво. Зато графиня
оказалась очень похожа на своего великого брата. Вроде бы и стать не та, и
осанка отнюдь не воинственная, и овал лица нежен, а синие глаза точь-в-точь
такие же, и порода та самая, безошибочно Соболевская. Аудиенция с самого
начала пошла вкривь и вкось.
-- Мы с графиней приехали в Москву совсем по другому деву, а тут такое
несчастье, -- начал герцог, премило картавя на твердом "л" и помогая себе
взмахами руки, украшенной старинным сапфиром на безымянном пальце.
Зинаида Дмитриевна не дала мужу договорить:
-- Как, как это могло случиться?! -- вскричала она, и по
очаровательному, хоть и распухшему от рыданий лицу потоком хлынули крупные
слезы. -- Князь, Владимир Андреевич, горе-то какое!
Рот графини изогнулся наподобие коромысла, и дальше говорить она не
смогла.
-- На все воля Божья, -- растерянно пробормотал герцог и в панике
оглянулся на Долгорукого и Фандорина.