Борис Акунин. Смерть Ахиллеса -
49 >
Затем, не обращая на Эраста Петровича ни малейшего внимания,
развернулся к Долгорукому.
-- Владимир Андреич, я с вами, -- объявил он тоном, не допускавшим
возражений.
-- Фролушка, -- кротко молвил князь. -- Лекарство я выпил, а сейчас не
мешай, у меня важный разговор с господином Фандориным.
-- Ничего, подождет разговор ваш, -- сердито махнул деспот. -- Что вам
за бумажки Петька подсунул?
-- Да вот, Фрол. -- Владимир Андреевич раскрыл папку. -- Заказ
художнику Гегечкори на завершение росписи Храма. Уж и смета составлена,
видишь? А это -- подряд купцу Зыкову. Будем под Москвой железную дорогу
рыть, чтоб быстрей доехать всюду было. И еще -- о снижении цен на газ.
Ведищев заглянул в бумаги и решительно объявил:
-- Нечего Храм Гегечкори этому отдавать, он прохвост известный. Лучше
бы кому из наших, московских, отдали. Им тоже жить надо. Оно и дешевле
будет, и красотой не хуже. Где деньги-то возьмем? Нет ведь денег. А
Гегечкори Петьке вашему дачу в Алабине разрисовать обещал, вон Петька и
старается.
-- Так ты думаешь, не стоит заказ Гегечкори давать? -- задумчиво
спросил Долгорукой и убрал бумагу вниз.
-- Нечего и думать, -- отрезал Фрол. -- Да и метрополитен этот -- дурь
одна. На кой дыру в земле копать и паровоз туда запущать? Только казенные
деньги на ветер выкидывать. Ишь чего удумали!
-- Ну, тут ты не прав, -- возразил князь. -- Метро -- дело хорошее. Вон
у нас движение какое -- еле ползем.
И правда: губернаторская карета застряла у поворота на Неглинную, и
сколько ни бились конвойные жандармы, никак не могли расчистить дорогу, по
случаю субботы сплошь забитую телегами и повозками охотнорядских торговцев.
Ведищев покачал головой, словно князь и сам должен был понять, что зря
упрямится.
-- Да ведь гласные в Думе скажут, совсем Долгорукой из ума выжил. И
питерские вороги тож не преминут. Не подписывайте, Владимир Андреич.
Губернатор сокрушенно вздохнул, отложил и вторую бумагу.