44 >

дрогнул. -- Да что вы все молчите?
     Ванда глухо произнесла:
     -- Уходите. Я не могу вас сегодня видеть.
     -- Опять  женские штучки. Как я от них устал! Ладно-ладно, не сверкайте
глазами. Свершилось  великое дело, и  это  главное.  Вы молодчина,  фрейляйн
Толле,  и я ухожу. Но завтра вы мне все расскажете. Это  понадобится мне для
отчета.
     Звук  продолжительного  поцелуя.  Эраст  Петрович  поморщился, вспомнив
отвращение на лице Ванды. Дверь хлопнула.
     Герр Кнабе, насвистывая, пересек двор и исчез.
     Фандорин бесшумно спрыгнул  вниз,  с  облегчением потянулся, расправляя
затекшие члены, и двинулся следом за  вандиным знакомцем.  Дело  приобретало
совсем иную окраску.
     Глава пятая, в которой Москва предстает в виде джунглей
     --  ...А п-предложения  мои  сводятся  к следующему, подытожил Фандорин
свой  рапорт. --  Немедленно установить негласное  наблюдение за  германским
подданным Гансом-Георгом Кнабе и выяснить, с кем он связан.
     -- Евгений Осипович, не лучше ли  будет арестовать мерзавца? -- насупил
крашеные брови генерал-губернатор.
     --   Арестовать   его   без   улик   никак   невозможно,   --   ответил
обер-полицеймейстер.  -- Да  и бессмысленно,  калач-то  тертый.  Я бы,  ваше
сиятельство, лучше взял эту Ванду и как следует тряхнул. Глядишь, и улики бы
нашлись.
     Четвертый участник  секретного  совещания, Петр Парменович  Хуртинский,
промолчал.
     Заседали уже давно, с самого  утра. Эраст Петрович  доложил  о событиях
вчерашнего  вечера  и  о  том,  как проследил  за таинственным  посетителем,
который оказался  немецким коммерсантом Гансом-Георгом  Кнабе, проживающим в
Каретном и представляющим  в  Москве берлинскую банковскую  контору "Кербель
унд Шмидт".  Когда коллежский асессор  пересказал  зловещий  разговор  между
Кнабе  и  Вандой,  рапорт  пришлось  временно  прервать,  потому  что  князь
Долгорукой пришел в сильнейшее волнение и, потрясая кулаками, закричал:
     --  Ах  негодяи, ах мерзавцы!  Неужто  погубили  витязя  земли русской?

Следующая

44 >