Борис Акунин. Смерть Ахиллеса -
43 >
фокус в преодолении несовершенств естественным образом сместился от
неудобства позы к интеллектуальному напряжению. Нет худа без добра -- про
каменный угол как-то забылось.
-- Вы плохо мне служите, фройляйн Толле, -- произнес резкий баритон. --
Конечно, хорошо, что вы взялись за ум и сделали то, что вам было велено. Но
зачем было ломаться и попусту меня нервировать? Я ведь не машина, а живой
человек.
-- В самом деле? -- насмешливо ответил голос Ванды.
-- Представьте себе. Вы все-таки выполнили задание -- превосходно. Но
почему я должен узнавать об этом не от вас, а от знакомого журналиста? Вы
нарочно хотите меня злить? Не советую. -- В баритоне прибавилось металла. --
Помните ли вы, что я могу с вами сделать?
Вандин голос откликнулся устало:
-- Помню, герр Кнабе, помню.
Тут Эраст Петрович осторожно перегнулся и глянул в комнату, но
таинственный герр Кнабе стоял спиной. Он снял котелок, и было мало что
видно: гладко зачесанные волосы (блондин третьей степени с легким оттенком
рыжины, определил специальным полицейским термином Фандорин) и толстую
красную шею (на вид никак не менее шестого размера).
-- Ладно-ладно, я вас прощаю. Ну же, не дуйтесь.
Посетитель потрепал хозяйку короткопалой рукой по щеке и поцеловал ниже
уха. Лицо Ванды было на свету, и Эраст Петрович увидел, как по тонким чертам
пробежала гримаса отвращения.
К сожалению, пришлось прекратить визуальное наблюдение -- еще
чуть-чуть, и Фандорин грохнулся бы вниз, что в данной ситуации было бы
совсем некстати.
-- Расскажите мне все. -- Голос мужчины стал вкрадчивым. -- Как вы
действовали? Вы использовали препарат, который я вам дал? Да или нет?
Молчание.
-- Очевидно, нет. Вскрытие не обнаружило следов яда -- это мне известно
Кто бы мог подумать, что дело дойдет до вскрытия? Ну же, что все-таки
произошло? Или нам повезло, и он вдруг умер сам? Тогда это рука Провидения,
вне всякого сомнения. Бог хранит нашу Германию. -- Баритон взволнованно