Борис Акунин. Смерть Ахиллеса -
33 >
что вследствие трудоемких работ по облицовке и прокладке рельс открытие пути
состоится никак не ранее 1890 года...
Чуткого к прогрессу Фандорина чрезвычайно занимал вопрос о рытье
англо-французского тоннеля, но дочитать интересную статью не получилось.
Дело в том, что у буфетной стойки уже несколько минут крутился некий
господин в серой паре, которого Эраст Петрович заприметил еще давеча, в
вестибюле, возле главного служителя. Отдельные слова, долетавшие до слуха
коллежского асессора (а слух у него был отменный), показались Фандорину
настолько любопытными, что он читать немедленно прекратил, хотя газетный
лист по-прежнему держал перед собой.
-- Ты мне не финти, -- наседал серый господин на буфетчика. -- Дежурил
вчера ночью или нет?
-- Спал я, вашество, -- прогудел тот, мордатый и розовощекий детина с
расчесанной на стороны масленой бородой. -- Из ночных тут только Сенька. --
Он мотнул бородищей на мальчика, разносившего пирожные и чай.
Серый поманил Сеньку пальцем. Филер, безошибочно определил Эраст
Петрович, не слишком удивившись. Ревнив Евгений Осипович, господин
обер-полицеймейстер, не желает, чтобы все лавры чиновнику для особых
поручений достались.
-- А скажи мне, Сеня, -- вкрадчиво произнес дотошный господин, -- был
ли минувшей ночью у мамзель Ванды генерал с офицерами?
Сеня шмыгнул носом, похлопал белесыми ресницами и переспросил:
-- Ночью? Енарал?
-- Да-да, енарал, -- закивал филер.
-- Тута? -- Мальчик наморщил лоб. -- Тут, тут, где же еще!
-- А рази енаралы по ночам ездеют? -- недоверчиво поинтересовался
Сенька.
-- Почему же нет?
Мальчик с глубоким убеждением ответил:
-- Енарал, он ночью спит. На то он и енарал.
-- Ты... ты смотри у меня, дурак! -- разозлился серый. -- Я вот заберу
тебя в участок, ты у меня по-другому запоешь!
-- Сирота я, дяденька, -- сказал на это Сенька, и его бессмысленные
глаза враз наполнились слезами. -- А в участок меня невозможно, у меня от