Борис Акунин. Смерть Ахиллеса -
30 >
Прощайте, господа.
Офицеры с суеверным ужасом смотрели, как чиновник и его японский слуга
идут к двери.
Бледный Гукмасов сказал вслед:
-- Фандорин, обещайте, что не используете свой детективный талант во
вред отчизне. Здесь на карту поставлена честь России.
Эраст Петрович помолчал.
-- Обещаю, Гукмасов, что ничего не сделаю против своей чести, и думаю,
этого достаточно.
Коллежский асессор скрылся за дверью, а Маса на пороге обернулся,
церемонно поклонился офицерам в пояс и тоже был таков.
Глава четвертая, в которой доказывается полезность архитектурных
излишеств
Номера "Англия" ничуть не уступали респектабельной "Дюссо" в
великолепии убранства, а по архитектурной затейливости, пожалуй, и
превосходили, однако же в пышности золоченых потолков и мраморных завитушек
ощущалась некоторая сомнительность или, во всяком случае, неосновательность.
Зато подъезд сиял электрическим светом, на три верхних этажа можно было
доехать на лифте, а в вестибюле то и дело раздавался пронзительный трезвон
модного чуда техники -- телефона.
Прогулявшись по широкому вестибюлю с зеркалами и сафьяновыми диванами,
Эраст Петрович остановился у доски с именами постояльцев. Публика здесь жила
попестрее, чем у Дюссо: иностранные коммерсанты, биржевые маклеры, актеры
преуспевающих театров. Однако никакой певицы Ванды в этом перечне не
обнаружилось.
Фандорин присмотрелся к прислуге, шаставшей от стойки к лифту и
обратно, и выбрал одного особенно расторопного полового со смышленой,
подвижной физиономией.
-- А что же госпожа Ванда здесь больше не к-кварти-рует? -- изобразив
легкое смущение, спросил коллежский асессор.
-- Отчего же-с, проживают, -- охотно откликнулся малый и, проследив за
взглядом красивого господина, показал на доске пальцем. -- Вот-с: "Г-жа
Хельга Ивановна Холле", они самые и есть. А "Ванда" -- это ихнее прозвание,
для благозвучия-с. Оне во флигеле жительствуют. Вы, сударь, через ту дверку