Борис Акунин. Смерть Ахиллеса -
3 >
большей части из числа приписанных к московским гостиницам. В бой за
красавца-брюнета, смотревшегося завидным клиентом, вступили лихачи из
четырех гостиниц, что считались в первопрестольной самыми шикарными --
"Метрополя", "Лоскутной", "Дрездена" и "Дюссо".
-- А вот в "Метрополь" пожалуйте! -- воскликнул первый. -- Новейший
отель по истинно европейскому обычаю! А для китайца вашего при нумере особая
каморка имеется!
-- Это не к-китаец, а японец, -- объяснил молодой человек, причем
обнаружилось, что он слегка заикается. -- И я бы желал, чтобы он поселился
вместе со мной.
-- Так извольте к нам, в "Лоскутную"! -- оттеснил конкурента плечом
второй извозчик. -- Ежели снимаете нумер от пяти рублей, доставляем
бесплатно. Домчу с ветерком!
-- В "Лоскутной" я когда-то останавливался, -- сообщил молодой человек.
-- Хорошая гостиница.
-- Зачем вам, барин, энтот муравейник, -- вступил в схватку третий. --
У нас в "Дрездене" тишь, благолепие, и окошки прямо на Тверскую, на дом
князя-губернатора.
Пассажир заинтересовался:
-- В самом деле? Это очень удобно. Я, видите ли, как раз должен служить
у его сиятельства. Пожалуй...
-- Эх, сударь! -- вскричал последний из кучеров, молодой франт в
малиновой жилетке, с набриолиненным до зеркального блеска пробором. -- У
Дюссо все наилучшие писатели останавливались -- и Достоевский, и граф
Толстой, и сам господин Крестовский.
Уловка гостиничного психолога, обратившего внимание на связки с
книгами, удалась. Красавец-брюнет ахнул:
-- Неужто граф Толстой?
-- А как же, чуть в Москву пожалуют, так первым делом к нам-с. --
Малиновый уже подхватил два чемодана и деловито прикрикнул на японца. --
Ходя-ходя, твоя за мной носи!
-- Ну к Дюссо, так к Дюссо, -- пожал плечами молодой человек, не ведая,
что это его решение станет первым звеном в роковой цепочке последующих
событий.
-- Ах, Маса, как Москва-то переменилась, -- все повторял по-японски