Борис Акунин. Смерть Ахиллеса -
22 >
свита уехали сразу же после трапезы. В то, что ночной портье, человек
основательный и очень д-дорожащий своим местом, мог отлучиться и проглядеть
возвращение генерала, я не верю.
-- "Верю -- не верю" -- это не аргумент, -- подзадорил коллежского
асессора Евгений Осипович. -- Вы мне факты давайте.
-- Извольте, -- улыбнулся Фандорин. -- После полуночи дверь гостиницы
запирается на щеколду. Выйти, если кто пожелает, можно свободно, а если
угодно войти -- надобно звонить в колокольчик.
-- Вот это уже факт, -- признал генерал. -- Но продолжайте.
-- Единственный момент, когда Соболев мог вернуться -- это когда наш
б-бравый есаул отослал портье за сельтерской. Однако, как нам известно, это
произошло уже на рассвете, то есть никак не раньше четырех часов. Если же
верить господину Веллингу (а почему мы должны сомневаться в суждении этого
п-почтенного профессора?), Соболев к тому времени уже несколько часов был
мертв. Каков вывод?
Глаза Караченцева блеснули недобрым блеском:
-- Ну и каков же?
-- Гукмасов отослал портье для того, чтоб можно было незаметно внести
б-бездыханное тело Соболева. Подозреваю, что остальные офицеры свиты в это
время находились снаружи.
-- Так допросить их, мерзавцев, как следует! -- взревел
обер-полицеймейстер так грозно, что услыхали в соседней комнате --
доносившийся оттуда невнятный гул разом затих.
-- Бесполезно. Они сговорились. Потому и сообщили о смерти с таким
опозданием -- готовились. -- Эраст Петрович дал собеседнику минутку остыть и
осознать сказанное, а затем повернул беседу в другое русло. -- Что за Ванда
такая, которую все знают?
-- Ну, все не все, а в определенных кругах особа известная. Немочка из
Риги. Певица, красавица, не вполне кокотка, но что-то вроде этого. Этакая
dame aux camelias [Дама с камелиями (фр.)].
-- Караченцев энергично кивнул. -- Ход ваших мыслей мне понятен. Эта
самая Ванда нам все и прояснит. Распоряжусь, чтобы ее немедленно вызвали.