Борис Акунин. Смерть Ахиллеса -
18 >
Эраст Петрович и управляющий, наоборот, подошли поближе. Лицо было спокойным
и значительным. Даже знаменитые размашистые бакенбарды, по поводу которых
так подшучивали либералы и насмешничали иностранные карикатуристы, в смерти
пришлись кстати -- обрамляли восковой лик и придавали ему еще больше
величия.
-- Ох, какой герой, истинный Ахиллес, -- пробормотал управляющий, на
французский манер рокоча буквой "р".
-- Время смерти? -- спросил Караченцев.
-- Между первым и вторым часом ночи, -- уверенно ответил Веллинг. -- Не
ранее, но и никак не позже. Генерал повернулся к есаулу:
-- Что ж, теперь, когда причина смерти установлена, можно заняться
деталями. Рассказывайте, Гукмасов. И поподробней.
Поподробней есаул, видимо, не умел. Его рассказ вышел коротким, но,
впрочем, исчерпывающим:
-- Прибыли с Брянского вокзала в шестом часу. Ми-хал Дмитрич отдохнул
до вечера. В девять ужинали в здешнем ресторане. Потом поехали кататься по
ночной Москве. Никуда не заезжали. Вскоре после полуночи Михал Дмитрич
сказал, что желает вернуться в гостиницу. Хотел сделать какие-то записи, он
над новым боевым уставом работал...
Гукмасов покосился на бюро, стоявшее подле окна. На откидной доске были
разложены бумаги, чуть в стороне -- небрежно отодвинутое полукресло. Евгений
Осипович подошел, взял исписанный листок, уважительно покивал.
-- Распоряжусь, чтобы все собрали и переправили государю. Продолжайте,
есаул.
-- Господам офицерам Михал Дмитрич велел располагать собой. Сказал, что
дойдет пешком, хочет прогуляться.
Караченцев насторожился:
-- И вы отпустили генерала одного? Ночью? Довольно странно!
Он многозначительно взглянул на Фандорина, но того эта подробность,
кажется, нисколько не заинтересовала -- коллежский асессор подошел к бюро и
зачем-то водил пальцем по бронзовому канделябру.
-- Поди-ка с ним поспорь, -- горько усмехнулся Гукмасов. -- Я сунулся
было -- так глянул, что... Да ведь он, ваше превосходительство, не то что по