Борис Акунин. Смерть Ахиллеса -
17 >
Соболева, известный всей России Лукич. Все словно ждали чего-то, то и дело
поглядывая на закрытую дверь спальни. К Фандорину подошел
обер-полицеймейстер и вполголоса пробасил:
-- Профессор судебной медицины Веллинг проводит вскрытие. Что-то долго
очень. Поскорей бы уж.
Словно вняв пожеланию генерала, белая, с резными львиными мордами,
дверь дернулась и со скрипом отворилась. В гостиной сразу стало очень тихо.
На пороге появился седой господин с брыластым, недовольным лицом, в кожаном
фартуке, над которым посверкивал эмалью аннинский крест.
-- Ну вот, ваше превосходительство, кончено, -- мрачно произнес
брыластый, который, видимо, и был профессором Веллингом. -- Могу изложить.
Генерал оглядел комнату и повеселевшим голосом сказал:
-- Со мной войдут Фандорин, Гукмасов и вот вы. -- Он небрежно мотнул
подбородком на управляющего. -- Остальных прошу дожидаться здесь.
Первое, что увидел Эраст Петрович, войдя в обитель смерти, --
перетянутое черным шарфом зеркало в игривой бронзовой раме. Тело усопшего
лежало на на кровати, а на столе, видимо, перетащенном из гостиной. Взглянув
на очерченный белой простыней контур, Фандорин перекрестился и на минуту
забыл о следствии, вспомнив красивого, храброго, сильного человека, которого
знал когда-то и который теперь превратился в продолговатый предмет неясных
очертаний.
-- Дело очевидное, -- сухо начал профессор. -- Ничего подозрительного
не обнаружено. Я еще сделаю анализы в лаборатории, но абсолютно уверен, что
жизнедеятельность прекратилась в результате паралича сердечной мышцы. Налицо
также паралич правого легкого, но это, вероятнее всего, не причина, а
следствие. Смерть наступила мгновенно. Даже окажись рядом медик, спасти все
равно не удалось бы.
-- Но ведь он был молод и полон сил, прошел через огонь и воду! --
Караченцев приблизился к столу и отвернул край простыни. -- Неужто просто
взял и умер?
Гукмасов отвернулся, чтобы не видеть мертвого лица своего начальника, а