Борис Акунин. Смерть Ахиллеса -
14 >
Эраст Петрович на надворного советника даже не взглянул, а обратился
прямо к губернатору:
-- Изволите ли видеть, ваше сиятельство, по случайности я остановился
как раз у Дюссо. Это раз. Михаила Дмитриевича я знаю с д-давних пор. Он
всегда встает с рассветом, и вообразить, что генерал стал бы почивать до
столь позднего часа, совершенно невозможно. Свита забеспокоилась бы уже в
шесть утра. Это два. Я же видел есаула Гукмасова, которого тоже отлично
знаю, в п-половине девятого. И он был небрит. Это три.
Здесь Фандорин сделал многозначительную паузу, словно последнее
сообщение имело какую-то особенную важность.
-- Небрит? И что с того? -- недоуменно спросил обер-полицеймейстер.
-- А то, ваше превосходительство, что никогда и ни при каких
обстоятельствах Гукмасов не может быть небритым в половине девятого утра. Я
прошел с этим человеком б-балканскую кампанию. Он аккуратен до педантизма и
никогда не выходил из своей палатки не побрившись, даже если воды не было и
приходилось растапливать снег. Полагаю, что Гукмасов с самого раннего утра
знал, что его начальник мертв. Если знал, то почему так долго молчал? Это
четыре. Надобно разобраться. Тем более, если приедет г-государь.
Последнее замечание, кажется-, подействовало на губернатора сильнее
всего.
-- Что ж, Эраст Петрович прав, -- сказал князь поднимаясь. -- Тут дело
государственное. Назначаю негласное расследование обстоятельств кончины
генерал-адъютанта Соболева. И без вскрытия, видно, не обойтись. Но только
смотрите, Евгений Осипович, аккуратненько, без огласки. И так слухов
будет... Петруша, слухи будешь собирать и докладывать мне лично.
Расследование, разумеется, проведет Евгений Осипович. Да, не забудьте насчет
бальзамирования распорядиться. С героем многие проститься захотят, а лето
жаркое. Неровен час протухнет. Что же до вас, Эраст Петрович, то коли уж
судьба поместила вас в "Дюссо" и коли вы так хорошо знали покойного,