13 >

собирался...  Петруша,  ты отошли депешу государю императору,  ну,  сам  там
сообразишь.  Нет,  наперед  покажи мне. А  после распорядись насчет  траура,
панихиды и... Ну, сам знаешь. Вы, Евгений Осипович, порядок мне  обеспечьте.
Как слух пройдет, вся Москва к  Дюссо хлынет.  Так смотрите,  чтоб никого не
передавили, расчувствовавшись. Я москвичей-то знаю. И  чтоб  чинно все было,
прилично.
     Обер-полицеймейстер кивнул и взял с кресла папку для доклада.
     -- Разрешите идти, ваше сиятельство?
     --  Ступайте.   Охо-хо,  шуму-то,  шуму-то   будет.   --   Князь  вдруг
встрепенулся.  --  А  что, господа,  ведь,  пожалуй,  и  государь  прибудет?
Непременно прибудет! Ведь  не кто-нибудь, сам герой Плевны и Туркестана Богу
душу  отдал. Рыцарь  без страха  и упрека, недаром Ахиллесом прозван. Дворец
кремлевский надо подготовить. Это уж я сам...
     Хуртинский  и  Караченцев  подались  к  двери,  готовые  к   исполнению
полученных поручений,  а  коллежский асессор как ни в чем не бывало  сидел в
кресле и смотрел на князя с некоторым недоумением.
     --  Ах  да,  голубчик  Эраст  Петрович,   --  вспомнил  про  новенького
Долгорукой.  -- Не до вас теперь, сами видите. Вы уж пока обвыкайтесь. Ну, и
будьте близко. Может, поручу что-нибудь. Дела всем хватит. Ох, беда, беда...
     --  А что же,  ваше сиятельство, расследования не  б-будет? -- внезапно
спросил Фандорин.  -- Такое значительное  лицо.  И смерть  странная. Надо бы
разобраться.
     -- Какое еще расследование, --  досадливо поморщился князь. --  Говорят
же вам, государь прибудет.
     -- Я однако же имею основания предполагать, что здесь дело нечисто,  --
с поразительным спокойствием заявил коллежский асессор.
     Его слова произвели впечатление разорвавшейся гранаты.
     -- Что  за  нелепая фантазия!  -- вскричал Караченцев, разом  утратив к
молодому человеку всякую симпатию.
     -- Основания? --  презрительно бросил Хуртинский. -- Какие у вас  могут
быть основания? Откуда вы вообще можете что-либо знать?

Следующая

13 >