Борис Акунин. Смерть Ахиллеса -
11 >
-- Да-да, Фролушка, -- сразу же капитулировал князь.
-- Я выпью, выпью. Это, Эраст Петрович, мой камердинер Ведищев Фрол
Григорьич. С младых ногтей меня опекает. А вы что же, господа? Не угодно ли?
Славный травничек. На вкус гадкий, но от несварения исключительно помогает и
работу кишечника стимулирует превосходнейшим образом. Фрол, налей-ка им.
Караченцев и Фандорин от травничка наотрез отказались, а Хуртинский
выпил и даже уверил, что вкус не лишен своеобразной приятности.
Фрол дал князю запить отвар сладкой наливочкой и закусить тартинкой
(Хуртинскому не предложил), вытер его сиятельству губы батистовой
салфеточкой.
-- Ну-с, Эраст Петрович, какими же такими особыми поручениями мне вас
занять? Ума не приложу, -- развел руками замаслившийся от наливочки
Долгорукой. -- Советников по таинственным делам у меня, как видите, хватает.
Ну да ничего, не тушуйтесь. Обживитесь, присмотритесь...
Он неопределенно махнул и мысленно прибавил: "А мы пока разберемся, что
ты за воробей".
Тут допотопные, с измаильским барельефом, часы гулко пробили
одиннадцать раз, и подстегнулось третье звено, замкнувшее фатальную цепочку
совпадений.
Дверь, что вела в приемную, распахнулась безо всякого стука, и в щель
просунулась перекошенная физиономия секретаря. По кабинету пронесся
невидимый, но безошибочный ток Чрезвычайного События.
-- Ваше сиятельство, беда! -- дрожащим голосом объявил чиновник. --
Генерал Соболев умер! Тут его личный ординарец есаул Гукмасов.
На присутствующих эта новость подействовала по-разному -- в
соответствии со складом натуры. Генерал-губернатор махнул на скорбного
вестника рукой -- мол, изыди, не желаю верить -- и той же рукой
перекрестился. Начальник секретного отделения на миг приоткрыл глаза в
полную ширину и немедленно опять смежил веки. Рыжий обер-полицеймейстер
вскочил на ноги, а на лице коллежского асессора отразились два чувства: