Борис Акунин. Алтын-Толобас -
95 >
что заперлись в своих лесных скитах, крестятся не по-правильному и царских
податей платить не желают. Там, на Вологодчине, будто бы рыжих много. Фон
Дорн прикидывал, как будет брать трофеи. Под корень резать не станет, не
зверь, можно бабам и девкам вершка по четыре оставить. Ничего, через год
новыми волосами обрастут.
А не пошлют в северные леса -- не надо. Тогда вступит в действие
секретная Диспозиция.
-- Новиков, шпынь ненадобный! Свинячий морда расшибу!
Фон Дорн бросился к Миньке Новикову из четвертого плутонга. С Минькой
беда -- подлый, жестокий, другие солдаты его боятся. Вчера, говорят, кошку
поймал и с живой шкуру драл -- визгу было на всю казарму. Следствия по этому
пакостному случаю Корнелиус еще не учинял. Если окажется правда -- послать
Миньку с запиской к полковому прохвосту, пускай всыплет извергу полета
горячих, чтоб не мучил бессловесных тварей, не позорил солдатского звания.
Вот и сейчас, разучивая боевой прием -- как удар ножом отбивать -- Новиков
нарочно вывернул руку щуплому Юшке Хрящеватому. Тот весь скривился от боли,
а закричать боится.
Пришлось Миньку побить. Корнелиус поставил его стоять "смирно" и
поваксил ему харю -- несильно, чтоб переносицу не сломать и зубов не выбить,
но все же до крови. Минька подвывал, руки держал по швам. Ничего, выродок, у
прохвоста под розгами ты еще не так завоешь.
К розгам и оплеухам фон Дорн прибегал нечасто, только если уж такой
солдат, что слов и увещеваний вовсе не понимает. Начальствующий над людьми
должен уметь к каждому свой подход найти, иначе какой ты командир? Если
солдат плох -- значит, офицер виноват, не сумел выучить, не додумался, как
ключ подобрать. Но есть, конечно, и такие, как Новиков, кто отзывчив лишь на
битье и ругань.
Битье ладно, хорошо бы и вовсе без него, а вот ругань в военном ремесле
-- первейшее дело, без нее ни команду отдать, ни в атаку повести. Изучая
русский язык, фон Дорн первым делом взялся за эту словесную науку. В