9 >

признательна" -- и внизу знаменитый росчерк: "Екатерина". Отец говорил,  что
некогда  содержались в  шкатулке  и  дедовы ордена, в  том  числе золотые, с
драгоценными каменьями, но в трудные времена бабушка их продала. И правильно
сделала. Эка невидаль  "Владимиры" да  "Станиславы", их в антикварных лавках
сколько угодно,  а вот за то,  что Елизавета Анатольевна сохранила старинные
нефритовые четки (теперь уэк не узнать, кому  из предков принадлежавшие) или
часы-луковицу бригадира Лариона Фандорина  с застрявшей в ней турецкой пулей
-- вечная бабушке благодарность.
     Николасу самому было странно, что он не додумался до такой простой вещи
раньше. Зачем копаться в биографиях чужих людей, про которых и так все более
или менее известно, если есть  история собственного  рода?  Тут уж никто  не
перебежит дорогу.
     Сначала магистр, конечно  же,  занялся автографом  царицы,  который мог
принадлежать только  Даниле Фандорину, состоявшему при Северной Семирамиде в
неприметной, но  ключевой  должности камер-секретаря.  Николас  напечатал  в
почтенном историческом журнале очерк  о своем  предке, где,  среди  прочего,
высказал   некоторые  осторожные  предположения   о   причинах   августейшей
признательности и датировке этого документа (июнь  1762?). Историки-слависты
встретили  публикацию  благосклонно,   и  окрыленный  успехом  исследователь
занялся  статским советником Эрастом Петровичем Фандориным, который  в  80-е
годы  прошлого  века  служил  чиновником  особых  поручений  при  московском
генерал-губернаторе,  а  после, уже  в качестве  приватного лица,  занимался
расследованием всяких  таинственных  дел, на  которые был  так  богат  рубеж
девятнадцатого и двадцатого столетий.
     К   сожалению,    вследствие   сугубой   деликатности   занятий   этого
сыщика-джентльмена,  Николас обнаружил очень мало документальных  следов его
деятельности,  поэтому   вместо   научной  статьи  пришлось  опубликовать  в
иллюстрированном журнале  серию полубеллетризованных скетчей, основанных  на

Следующая

9 >