Борис Акунин. Алтын-Толобас -
82 >
-- Нет, -- отчеканил Николас и почувствовал, что гордится собственным
упрямством. Сонм Фандориных, к которым присоединились еще и бесчисленные фон
Дорны, одобрительно закивал ему: "Так держать, мальчик. Сначала честь,
остальное потом".
-- Тогда вот что. -- Мистер Пампкин перешел на официальный тон. -- Вы
британский подданный, которому угрожает явная и несомненная опасность.
Согласно инструкции, в подобном случае я имею право даже вопреки вашей воле
принять меры, которые обеспечат вашу безопасность. Тем более у вас нет
документов, и вашу личность еще требуется установить. Я задерживаю вас до
завтра на территории посольства, а утром вы отправитесь в Лондон. Можете
потом жаловаться в инстанции на превышение власти.
Сразу было видно, что этот серьезный джентльмен слов на ветер не
бросает. Сейчас нажмет кнопку на столе, вызовет охрану -- и все, прощай,
Москва, а вместе с ней и завещание Корнелиуса фон Дорна.
Фандорин вздохнул, потер лоб, виновато развел руками:
-- Прошу простить мою истерику. Это нервы -- слишком многое на меня
сегодня свалилось. Конечно, сэр, вы правы. Оставаться в Москве глупо и
безответственно. Да и смысла нет. Объявить награду за возвращение документа
я ведь могу и из Лондона. Надеюсь, вы свяжете меня с нужными людьми?
Советник испытующе посмотрел магистру в ясные глаза и, кажется,
поверил.
-- Ну, то-то. Разумеется, свяжу. А со временем непременно выясню, кто
-- как здесь говорят -- вас заказал. И тогда станет ясно, нужно ли вам ехать
в Гималаи... Ничего, -- Мистер Пампкин ободряюще коснулся локтя молодого
человека и произнес по-русски. -- Перемелется, мука будет. А также утро
вечера мудренее. Отдыхайте. Я скажу, чтобы вам принесли зубную щетку и
свежее белье, дам какую-нибудь из своих рубашек. В воротнике будет велика, а
манжеты, должно быть, не достанут вам и до локтя, но все лучше, чем ваши
лохмотья.
-- Благодарю, вы очень добры, -- растроганно улыбнулся Николас. -- А