8 >

позавчерашний. Но изучение биографий так называемых исторических деятелей не
давало  ощущения  личной  причастности.  Николас не чувствовал своей связи с
людьми, и без него всем известными. Он долго думал, как совместить приватный
интерес с профессиональными занятиями, и в конце концов решение нашлось. Как
это часто бывает, ответ  на сложный вопрос был совсем  рядом  -- в отцовском
кабинете, на каминной полке,  где стояла неприметная резная шкатулка черного
дерева.
x x x
     Бабушка  Елизавета  Анатольевна,  умершая  за  много  лет  до  рождения
Николаса, вывезла из Крыма в 1920-ом всего две ценности. Первая  --  будущий
сэр Александер, в  ту пору еще обретавшийся в материнской утробе.  Вторая --
ларец с семейными реликвиями.
     Самой познавательной из  реликвий была пожелтевшая тетрадка, исписанная
ровным,  педантичным  почерком прапрадеда  Исаакия  Самсоновича,  служившего
канцеляристом  в  Московском  архиве  министерства  юстиции  и  составившего
генеалогическое древо рода Фандориных с подробными комментариями.
     Имелись в шкатулке и предметы куда более древние. Например, кипарисовый
крестик, который, по  уверению семейного летописца, принадлежал легендарному
основателю рода крестоносцу Тео фон Дорну.
     Или медно-рыжая, не выцветшая за столетия прядь  волос в пергаменте, на
котором  читалась едва различимая надпись "Laura  1500". Примечание  Исаакия
Самсоновича было  кратким: "Локон женский, неизвестно чей". О, как волновала
в  детстве  буйную   николкину  фантазию  таинственная  медноволосая  Лаура,
сокрытая непроницаемым занавесом столетий!
     На столе у отца стоял извлеченный оттуда же, из  ларца, фотографический
портрет умопомрачительной красоты брюнета с печальными глазами и импозантной
проседью  на  висках.  Это  был  дед,  Эраст  Петрович, персонаж  во  многих
отношениях примечательный.
     А чего стоила записка великой императрицы, собственноручно  начертавшей
на  листке  веленевой  бумаги  всего  два  слова,  но  зато   каких!  "Вечно

Следующая

8 >