Борис Акунин. Алтын-Толобас -
74 >
Однако в двух шагах от двери номера 1531 стояли двое носатых брюнетов, с
интересом глядя на человека, который выскочил из номера, словно чертик из
табакерки.
-- Sorry, -- пробормотал магистр и проскользнул между ними, задев
твердое, будто деревянное плечо одного из восточных людей, плотно сбитого, с
залихватски подкрученными усами.
Тот зычно крикнул вслед с характерным кавказским акцентом:
-- Э! Нэ понял!
Николас и не подумал оборачиваться -- несся по узкому коридору со всех
ног.
-- Ви что тут, с ума пасхадыли?! -- еще сердитей крикнул тот же голос,
а другой, звонкий и веселый -- голос Очкарика -- ответил:
-- Мильпардон, генацвале. Мы с корешом за пивом. Эй, Коляныч, не гони,
успеем!
-- Сначала извинысь, потом бэги! -- потребовал второй кавказский голос,
пожиже первого.
Дальше Фандорин не слышал, потому что уже нырнул в спасительный проем и
сломя голову, через три ступеньки, заскакал по лестнице.
Боже, благослови грузинов и их вспыльчивый нрав!
Сам не заметил, как слетел по лестнице с пятнадцатого этажа.
Способность к рефлексии все еще не вернулась, а то у Николаса, верно,
подкосились бы ноги.
Это был никакой не сумасшедший! Это был убийца! И судя по повадкам, по
страшной чмокающей трубке -- убийца профессиональный, каких Николас раньше
видел только в кино! Очкарику нужен был вовсе не кейс! Он хотел убить
Николаса -- и чуть было не убил. Дважды Фандорин спасся истинным чудом:
сначала благодаря контейнеру с мусором, потом благодаря двум задиристым
грузинам. Две кошачьи жизни долой.
В вестибюле дежурил милиционер, строго покосившийся на встрепанного
постояльца.
Николас заколебался -- позвать на помощь или лучше уносить ноги
подобру-поздорову?
Слава богу, рефлексия уже вернулась и вступила в свои права. Какая там
помощь? -- сказала она. Этот улыбчивый душегуб запросто проник в архивный
городок, который охраняют часовые с автоматами, и так же просто вышел