7 >

потому что там всюду пыльно и грязно! На втором курсе в Марокко  на раскопки
из-за этого не поехал!
     Впрочем, к чему лукавить  с самим собой? История привлекала Николаса не
как научная дисциплина, призванная  осмыслить жизненный опыт человечества  и
извлечь  из   этого  опыта   практические   уроки,  а   как   увлекательная,
завораживающая погоня  за безвозвратно ушедшим временем. Время не подпускало
к  себе, ускользало, но иногда свершалось  чудо,  и  тогда  на миг удавалось
ухватить эту жар-птицу за эфемерный хвост, так что в руке  оставалось ломкое
сияющее перышко.
     Для Николаса прошлое оживало, только если оно обретало черты конкретных
людей,  некогда ходивших  по  земле,  дышавших  живым  воздухом, совершавших
праведные и ужасные  поступки, а потом  умерших и  навсегда исчезнувших.  Не
верилось,  что можно  взять  и  исчезнуть  навсегда.  Просто те,  кто  умер,
делаются  невидимыми  для  живущих. Фандорину не  казались  метафорой  слова
новорусского поэта, некоторые стихи которого признавал даже непримиримый сэр
Александер:




     "...На свете смерти нет.
     Бессмертны все. Бессмертно все. Не надо
     бояться смерти ни в семнадцать лет, ни в семьдесят.
     Есть только явь и свет,
     ни тьмы, ни смерти нет на этом свете.
     Мы все уже на берегу морском,
     и я из тех, кто выбирает сети,
     когда идет бессмертье косяком".




     Узнать  как можно  больше о  человеке из  прошлого: как он  жил,  о чем
думал,  коснуться вещей, которыми он владел  --  и тогда тот,  кто  навсегда
скрылся  во тьме, озарится  светом, и окажется, что никакой  тьмы и  в самом
деле не существует.
     Это  была  не  рациональная   позиция,   а  внутреннее  чувство,  плохо
поддающееся  словам.  Уж  во  всяком  случае  не  следовало  делиться  столь
безответственными,  полумистическими   воззрениями  с  профессором   Крисби.
Собственно, Фандорин потому и специализировался не по  древней истории, а по
девятнадцатому веку, что  вглядеться во вчерашний  день  было  проще, чем  в

Следующая

7 >