64 >

собственной  ручкой какого  князя  или боярина за виски  дерет  или по щекам
лупит  --  это только повод  для гордости.  Вот будет зима, начнется любимая
царская забава.  Государевы  стольники  -- это вроде  камер-юнкеров -- будут
нарочно во  дворец к высочайшему выходу опаздывать. А  знаете почему? Потому
что опоздавших монарх велит в пруду купать и радуется, как ребенок, в ладоши
бьет.   Стольники  нарочно  орут   пожалостливей  да  посмешней,  чтобы  его
помазанному  величеству  угодить.  Некоторые,  конечно,  от  такого  купания
простужаются и помирают, но бывает и так, что Алексей Михайлович смилуется и
пожалует что-нибудь: шубу  для согрева или деревеньку на прокорм.  Вот такие
здесь дворяне. Да их возле дворца каждый день плетьми дерут, кто провинился.
А вы -- дуэль.
     -- И иностранцев тоже плетьми дерут? -- поджавшись и бледнея при  одной
мысли о позорном наказании, спросил фон Дорн. Крики вице-министра Федьки про
батоги он  счел за пустые угрозы  (где  это видано,  чтоб людей благородного
звания подвергали порке?), а выходило, что зря.
     Полковник только вздохнул, будто на лепет неразумного дитяти.
     -- Плети что -- это и не  наказание вовсе. Так, мелкое порицание. У нас
тут один капитан из недавно  прибывших проверял купленное ружье да пальнул в
ворону, что  сидела на кресте церкви. Били капитана кнутом, вырвали ноздри и
сослали в Сибирь, навечно.
     -- За ворону?! -- не поверил Корнелиус.
     -- За кощунство. О, друг мой, вы не представляете, что за обычаи в этой
стране! Таких нелепых, безумных законов вы не сыщете и в Персии.
     Кажется, полковнику доставляло удовольствие  стращать  новичка местными
ужасами. Он крикнул  служанке заварить свежего кофе  да  принести из погреба
можжевеловой и, улыбаясь в усы, стал рассказывать такое, что фон Дорн только
ахал.
     -- В шахматы играете? -- спросил Либенау.
     -- Иногда. Не очень хорошо, но когда нужно скоротать зимний вечерок...
     -- Запрещено, -- отрезал полковник.  -- За эту богомерзкую  забаву бьют

Следующая

64 >