Борис Акунин. Алтын-Толобас -
55 >
рассмотрел с особенным вниманием -- ну, как и вправду из золота). Хотелось
поскорей проехать в ворота и увидеть все чудеса главного московитского
города собственными глазами.
Наконец, тронулись. Майер был доволен -- таможня торопилась хлебать
кисель, так что удалось сторговаться по рублю и пяти копеек.
-- Доедете с нами до Гостиного двора, а там и до Иноземского приказа
рукой подать, -- объяснил он. Так называлось министерство, ведавшее
иностранцами -- Inozemski Prikaz.
Сначала Москва разочаровала фон Дорна, потому что была похожа на все
прочие русские городки и села: поля, огороды, пустыри, одинокие усадьбы.
Потом дома стали понемножку сдвигаться, тыны сомкнулись, а крыши полезли
вверх -- в два, три этажа. Если не считать нескольких церквей из мягкого
известнякового камня, все строительство было деревянное. Корнелиус никогда
не видел, чтобы такой большой город был весь из бревен и досок. Должно быть,
Москва -- самый большой деревянный город во всем мире! Даже мостовая, и та
была бревенчатая. Лошади с непривычки ступали сторожко, оскользаясь
копытами. Когда же капитан захотел слезть, чтоб вести испанца в поводу,
Майер не позволил, сказал, что в Москве пешком по улице ходят только
простолюдины, а человеку благородному зазорно. Даже если тебе нужно в
соседний дом, садись на лошадь или в возок. Московиты в таких вещах
щепетильны.
-- Сейчас будет Мясной ряд, -- предупредил купец и прикрыл нос платком,
надушенным лавандой.
Корнелиус платка не заготовил и потому чуть не задохнулся от жуткого
зловония. Маленькая площадь была заставлена деревянными лавками, на которых
сплошь лежали гниющие куски мяса. По ним ползали зеленые мухи, а по краям
торга, в бурых лужах, валялись груды протухшей требухи.
-- Русские не коптят и не солят убоину, ленятся, -- прогнусавил с
зажатым носом Майер. -- А к гнилью они равнодушны, варят из него капустный
суп под названием stzchi и с удовольствием его поедают.