Борис Акунин. Алтын-Толобас -
48 >
стол. -- Засунули не на ту полку, насилу нашел. Распишитесь вот тут.
-- Сейчас...
Николас виновато улыбнулся -- от волнения подпись на бланке получения
вышла кривая.
-- Вперед, сэр, -- поторопил его Болотников. -- Вас ждут великие
открытия. Ну, составляйте свои половинки. Я только взгляну, сходятся ли они,
и добегу.
Фандорин смотрел на серую, скромную папку с приклеенным ярлычком "Фонд
4274, Кромешниковский тайник, 1680-е г.г. (?), 1 ед. хр.. Опись 12" -- и все
медлил развязывать веревочные тесемки. Откуда это: "И развязать в
опочивальне заветный милой поясок?". Как пальцы дрожат -- еще чего доброго
надорвешь хрупкую бумагу.
Взять себя в руки. Самое время сочинить какой-нибудь легкомысленный
лимерик.
-- Да что же вы? -- не выдержал Болотников. -- Я и так вон сколько
времени угрохал. Дайте я сам.
Слегка отодвинул плечом шевелящего губами британца, дернул за тесемку и
осторожно извлек из папки узкий листок.
-- Где ваша половина? Давайте сюда.
Сложил оба фрагмента на столе, и сразу стало ясно, что они составляют
единое целое. Правда, на правой половине бумага совсем не пожелтела, а буквы
выцвели гораздо меньше, но это из-за того, что документ триста лет пролежал
в полной темноте и лучше сохранился. Состояние было превосходное, только в
одном месте, на левой части близ стыка, чернела небольшая дырка, проеденная
ненасытным Временем.
Максим Эдуардович внимательно посмотрел на воссозданное письмо,
удовлетворенно кивнул.
-- Оно самое. Если без вашей хитроумной программы, то возни минимум на
час. Когда закончите, кабинет закройте. Папку сдайте в читальный зал, ключ
оставьте на вахте. Ладно, я побежал -- хоть кончик турнира захвачу. Желаю
исторических сенсаций.
С этим ироническим пожеланием архивный Моцарт удалился, оставив
Николаса наедине с завещанием предка.
-- Спасибо. До свидадия, -- пробормотал Фандорин с явным запозданием,
когда дверь уже закрылась. Сосредоточенно хлюпая носом, он стал разбирать