3 >

европейской  истории  и  потому  извинительные.  А  там,   где  пристойность
заканчивалась  и   вступал  в   свои  права   бессмысленный  русский   бунт,
заканчивалась и сфера профессиональных интересов Николаса Фандорина.
     Самая  привлекательная  сторона   взаимоотношений  магистра  истории  с
Россией  заключалась  в  их совершеннейшей платоничности --  ведь  рыцарское
служение Даме  Сердца не предполагает  плотской  близости. Пока Николас  был
студентом, аспирантом и диссертантом, сохранение дистанции с Империей Зла не
выглядело таким уж странным. Тогда, в эпоху Афганистана, корейского  лайнера
и  опального изобретателя водородной бомбы,  многие  слависты были вынуждены
довольствоваться в своих профессиональных изысканиях книгами и эмигрантскими
архивами.  Но  потом  злые чары, заколдовавшие  евразийскую державу,  начали
понемногу рассеиваться.  Социалистическая  империя стала оседать  набок и  с
фантастической  быстротой  развалилась  на куски.  В  считанные  годы Россия
успела войти  в  моду и тут же  из  нее выйти.  Поездка  в  Москву перестала
считаться приключением, и кое-кто из серьезных исследователей даже обзавелся
собственной  квартирой на Кутузовском проспекте или на Юго-Западе, а Николас
по-прежнему  хранил обет  верности той,  прежней России,  за новой  же,  так
быстро меняющейся и  непонятно куда движущейся, до  поры до времени наблюдал
издалека.
     Мудрый сэр Александер говорил: "Быстро меняться общество может только в
худшую  сторону  --  это  называется  революция.  А  все  благие  изменения,
именуемые эволюцией, происходят  очень-очень медленно.  Не  верь новорусским
разглагольствованиям о человеческих ценностях. Остготы себя еще покажут".
     Отец,  как   всегда,  оказался  прав.  Историческая  родина  подбросила
Николасу неприятный  сюрприз -- он  впервые в жизни стал стыдиться того, что
родился  русским.   Раньше,  когда  страна   именовалась  Союзом   Советских
Социалистических Республик,  можно было  себя с  нею не идентифицировать, но

Следующая

3 >