20 >

очень  умеренно,  да  и то  лишь  физиологически  корректную  пищу,  поэтому
знакомый  большинству  людей  позыв пропустить рюмочку, чтобы успокоиться, у
него обычно  трансформировался  в желание  съесть  что-нибудь  внеплановое и
неправильное.
     Памятуя  предупреждение  попутчика  о  вагоне-ресторане, Николас  решил
купить что-нибудь в станционном буфете -- благо в расписании значилось,  что
поезд стоит в Неворотинской целых пятнадцать минут (очевидно, чтобы высадить
пограничников, таможенников  и задержанных  нарушителей). На  всякий  случай
портмоне с деньгами,  документами и кредитными карточками Фандорин оставил в
кейсе, а с собой  взял несколько  тысячерублевых  бумажек, предусмотрительно
обмененных на рижском вокзале.
     Проводник,   сидевший  на  ступеньке,   посторонился,  давая  пассажиру
спуститься, и  шумно зевнул.  Под  этот  неромантичный звук  потомок  восьми
поколений русских Фандориных ступил на родную, закатанную асфальтом почву.
     Посмотрел  налево,  посмотрел  направо.  Слева висел  выцветший длинный
транспарант  с  изображением усатого советского  солдата в пилотке  и белыми
буквами:




     50 ЛЕТ ВЕЛИКОЙ ПОБЕДЫ
     МЫ ПРОШЛИ С ТОБОЙ ПОЛСВЕТА,
     ЕСЛИ НАДО -- ПОВТОРИМ!




     Справа стоял небольшой гипсовый  Ленин в  кепке  и  с вытянутой  рукой.
Николас  удивился,  ибо  в  газетах  писали,  что  все  культовые  памятники
тоталитаризма давно снесены.  Очевидно, здесь так называемый "красный пояс",
решил магистр и вошел в станционный зал.
     Там пахло, как в давно засорившемся туалете, а на лавках лежали и спали
грязные,  оборванные  люди  --  надо полагать, современные  клошары, которых
называют   "бомжами".   Разглядывать  этих   живописных   челкашей   Николас
постеснялся и поскорее прошел к стеклянной буфетной стойке.
     От  нервного  возбуждения  тянуло на  что-нибудь  особенно  крамольное:
хот-дог или даже гамбургер. Однако на тарелках лежали  только неровные куски
белого хлеба с жирной черной колбасой, завервувшимися кверху  ломтиками сыра

Следующая

20 >