Аркадий Григорьевич Адамов. На свободное место -
96 >
залепленные снегом зеленые железные ворота. И краска как будто недавняя,
затеки возле металлических выступов свеже поблескивают. За воротами темнеет
короткий проем, и дальше виден двор. Ворота приотворены и схвачены цепью.
Пройти можно легко, даже очень полному человеку.
Егор Иванович озадаченно разглядывает ворота и говорит:
- Откуда они, черти, взялись? Неужто среди зимы нашлись умники,
покрасили? И ведь за снегом не видно, вон как обледенели. Все же как они
мимо внимания моего прошли, не пойму. Ну, ну...
Он с досадой качает головой.
- Что ж, зайдем? - спрашиваю я.
- Сто раз тут был, - сокрушенно продолжает Егор Иванович, явно не слыша
моего вопроса. - Форменным образом сто раз. Квартирная кража тут два дня
назад случилась. Ну, подумай. А ворота мне и ни к чему. Стареть стал,
ей-богу, стареть.
- Давай зайдем, - снова предлагаю я.
- Ясное дело, зайдем, - торопливо соглашается пристыженный Егор
Иванович. - А как же? Непременно зайдем. Ах ты боже мой...
Мы легко протискиваемся в воротную щель, минуем полутемную подворотню и
выходим во двор. Он, как и все дворы в этой старой части города, невелик и
причудлив по своей конфигурации, с какими-то выступами, узкими проходами,
тупиками, сараями, глухими кирпичными брандмауэрами соседних невысоких
домов. Но один из домов, старый, пятиэтажный, выходит во двор своим
единственным широким подъездом. Серый фасад украшен какими-то лепными
изображениями. Непривычно большие окна схвачены причудливым переплетом рам.
В тесном дворе, возле трех или четырех могучих кривых деревьев, все же
разместилась скромная детская площадка. Возле снежной горки возятся двое
ребятишек в одинаковых шубках и шарфах, отнимая друг у друга санки. Рядом,
на скамеечке, сидит закутанная в платок женщина и читает книгу, не обращая
внимания на ребячий обиженный визг.
Мы медленно обходим двор. Я отмечаю про себя пока что и старый
пятиэтажный дом с его подъездом, и то, что с этого двора прекрасно виден