Аркадий Григорьевич Адамов. На свободное место -
9 >
оскаливает зубы, и я на секунду столбенею, но тут же вспоминаю, как он мне
перед приходом Лехи жаловался, что уже неделю ждет новый протез и даже
стесняется выходить на улицу.
А Леха в усмешке кривит толстые губы, но в узеньких глазах его
появляется тревога. Ох, и неуютно же ему в Москве, даже страшно.
- Чем кончал? - небрежно спрашиваю я. - Перышком?
И, продолжая жевать, лениво и равнодушно закуриваю.
Между тем вопрос очень важен. Если он ударил свою жертву ножом - это
одно. Нож можно выбросить, можно якобы случайно найти. За него не
зацепишься. Да и не всякий нож считается холодным оружием. Но если у Лехи
пистолет, то все меняется. С пистолетом его можно брать хоть сейчас, и надо
брать. Это слишком опасно. И прокурор немедленно даст санкцию на арест. А
как же? У нас это ЧП, преступник, вооруженный пистолетом.
- Не все те равно чем? - угрюмо и недовольно отвечает Леха.
Я пожимаю плечами.
- Думал, может, тебе маслята нужны, а ты небось при капитале.
Леха в ответ подозрительно щурится и, решившись, говорит:
- При себе, робя, ничего нет. Вот, три сотни, и все.
Он достает из кармана брюк деньги, красные десятки рассыпаются по
столу.
А Леха между тем выворачивает карманы. На столе появляется расческа,
кошелек, небольшой перочинный нож, которым убить человека никак нельзя,
грязный носовой платок. На Лехе толстый старый свитер и, кроме как в брюках,
карманов у него больше нет. Но в задний карман брюк он почему-то не лезет. И
я коротко приказываю:
- Там чего? Покажь!
Это все в порядке вещей. На это Леха обижаться и сердиться не должен.
Церемониться в таких случаях не принято. Надо знать, с чем пришел незнакомый
человек, что от него можно ждать и можно ли ему довериться. Все тут обычно
насторожены; за каждым что-то тянется и всем что-то грозит, а кое-кого,
бывает, и ищут уже. Поэтому чужака встречают подозрительно, настороженно, и
проверка неминуема. Это Леха знает, и кажется, к этому готов. При моем