Аркадий Григорьевич Адамов. На свободное место -
66 >
укоризненно спросил Шухмин. - А вдруг...
- Помилуйте! Вы же из милиции, если не ошибаюсь?
- Ну, допустим, в данном случае вы действительно не ошиблись.
- Не допустим, а точно. Я в таких случаях, имейте в виду, никогда не
ошибаюсь, - весело объявил толстяк и, отступив в глубь коридора, добавил: -
Прошу.
Петя, пожав плечами, перешагнул порог.
В передней, закрыв за ним дверь, толстяк протянул ему руку и
представился:
- Артемий Васильевич Белешов. На бюллетене сейчас, - добавил он
извиняющимся тоном.
Шухмин тоже назвал себя. Но Белешов строго спросил:
- По званию как?
- Старший лейтенант, - почему-то смутившись, сказал Петя.
Затем Белешов провел его в комнату, усадил на диван возле низкого
журнального столика, на котором лежала, видно, только что развернутая
газета, и, усевшись в глубокое кресло напротив, сердито сказал, сцепив на
животе пухлые розовые руки:
- Все думаю, понимаете, насчет вчерашнего. Это что ж такое делается?
Нарушение основ, я так полагаю. Привлекать надо. Без разговора, понимаете!
Распустились. Мы вот либеральничаем, понимаете. А тут надо, чтобы земля
горела у них под ногами! - Он решительно взмахнул кулаком. - Мало на улице -
они в чужих квартирах... А почему ваш человек открыть не мог?
- Они снаружи ключ в замок сунули и бородку сломали.
- Смотри пожалуйста. Додумались, а? Это какую голову надо иметь! Я,
знаете, сам тоже к интеллигенции принадлежу. К рабочей, конечно, А гнилая,
она вот где у меня, - он энергично похлопал себя по жирному загривку. -
Серьезно говорю.
- А вы где работаете? - поинтересовался Петя.
- Директор, - со скромной гордостью ответил Белешов. - Дом культуры у
меня. Хозяйство - во, не обхватишь, - он развел в стороны руки. - Зал на
тысячу сто человек. И одной художественной интеллигенции пруд пруди.
Дирижеры, режиссеры, понимаешь, артисты, солисты. Я вот на этом деле
двадцать два года, не ус моржовый, а? И такое сделал насчет ее заключение.