Аркадий Григорьевич Адамов. На свободное место -
54 >
почему-то особенно. В руках у Чумы патроны, все три. У Лехи в руках ничего
нет.
- Вот этот подходит, - говорит Чума, выкладывая передо мной один из
патронов. - Сколько можешь приволочь?
- Десятка два...
- Фью! Это всего-то?
- А ты сколько хотел?
- Ну, хоть полсотни. И еще гляди вот сюда...
Чума наклоняется ко мне и берет в руки патрон. Он, видно, что-то хочет
показать мне на его гильзе. И я тоже невольно склоняюсь над ней.
В этот момент мне на голову, откуда-то сзади, обрушивается страшный
удар.
Я падаю. Я просто опрокидываюсь на пол вместе со стулом. Все бешено
кружится перед глазами и сразу меркнет. Невыносимая, режущая, колющая боль
разрывает голову... Из кромешной тьмы слышу далекий голос Чумы:
- Так его, сволочь!.. Нормально уложил!.. Тюря, кому поверил?.. Если бы
не Музка... Оба были бы уже на крючке... Быстрее. Быстрее...
Голос слабеет и уходит в темноту. Потом вдруг опять возникает на
какую-то секунду, две: "...Если бы не Музка... Если бы не..." - и уже
окончательно исчезает. Я теряю сознание.
Когда я прихожу в себя, кругом царит темнота, плотная, душная,
непроницаемая, мертвая темнота. Я пробую чуть-чуть пошевельнуться и слышу из
темноты собственный стон. Какая кромешная тьма! А ведь, мне кажется, я
открываю глаза. Но темнота не уходит. И становится страшно. Ведь никого нет
кругом. Один в темноте...
Медленно, медленно возвращается ко мне память. Сначала только
зрительная. В темноте я начинаю вдруг видеть. Бесшумно кружась, выплывают
какие-то тени. Ага, это люди. Постепенно я их узнаю. Да, да, конечно... Один
наклоняется ко мне... а другой в это время, сзади... Не добили они меня...
ясно, что не добили... Я жив... спешили очень...
Темнота начинает чуть заметно редеть, золотиться... Я делаю попытку
шевельнуться. Ничего. Терпимо. Вот двигается рука...
Я все еще один. Совсем один. Ну да. Я лежу на полу, лицом вниз. Надо
попробовать еще раз шевельнуться. Но... не хочется... Надо!.. Очень не