Аркадий Григорьевич Адамов. На свободное место -
48 >
дешевый. Хозяину, очевидно, наплевать на безопасность квартиры. Да и в самом
деле, красть тут решительно нечего.
В кухне я начинаю доставать из шкафа какие-то убогие черепки и дешевые,
кривые вилки, а Леха разворачивает на столе свертки с хлебом, колбасой,
сыром, выставляет какие-то консервные банки и, конечно, водку. Без последней
теперь никакая трапеза, тем более мужская, не обходится. А уж наша
сегодняшняя и подавно.
Проходят упомянутые Музой полчаса, но Колька-Чума не появляется.
Проходит час. Не приезжает и Илья Захарович. Впрочем, он и не должен здесь
появиться. Он, конечно, поймет, что от него требуется лишь передать адрес,
который сообщит Муза, нашим ребятам. И они, скорей всего, уже ждут там,
внизу, на улице.
- Может, он не придет? - спрашиваю я наконец. - Мне тут торчать до
завтра не светит, учти.
- Придет, куда денется? - басит в ответ Леха и придвигается к столу. -
Давай лучше по первой рубанем. Ну его к лешему, Кольку.
Мы выпиваем, закусываем, и Леха, закурив, настраивается на благодушный,
даже мечтательный лад.
- Эх, елки-палки! - вздыхает он. - Ведь вот живут же люди с деньгами,
большими деньгами, я тебе скажу, громадными прямо.
- Где берут? - с набитым ртом спрашиваю я.
- Где берут, там нас с тобой нет, - хмыкает Леха. - Вот ведь какая
Америка. Туда нашего брата не пускают.
- Дело какое, - безмятежно говорю я. - Значит, они берут там, а ты бери
у них. И порядок. Чего тебе еще?
- Они тысячи гребут, а тебе копейки кидают, - сердито ворчит Леха. -
Такое понимаешь, у них расписание.
- И Чуме копейки кидают? - интересуюсь я.
- Ну, ему и рублики когда отламываются.
- Вот где надо кое-что иметь, - важно стучу я себе пальцем по лбу. -
Тогда они от тебя копейками не отделаются.
- Во, во! К ним попробуй чуть поближе сунься. Перо в бок как раз и
схлопочешь. Так они тоже отделываются. На одного меня у них всегда еще два
таких найдется. И - чик! Как мы с Чумой того. Все в лучшем виде.