Аркадий Григорьевич Адамов. На свободное место -
20 >
- Ну, и как же ты его теперь найдешь? - спрашиваю я.
- А вот с Музкой-Шоколадкой в четыре часа свидимся, она и скажет.
Отсюда до Белорусского вокзала далеко?
- Отсюда куда хочешь далеко, - рассеянно отвечаю я. - Это же конец
Москвы.
Однако и болтлив же стал Леха. С чего бы вдруг? Неужто так напуган?
Положение у него, конечно, такое, что не позавидуешь. Это он видит. Вот-вот
задымится, если не сгорит. Хотя на паникера он никак не похож. Он мне
кажется парнем крепким. Впрочем, чужая кровь на руках многое меняет в
психике. И состояние его сейчас необходимо использовать.
- Ты помни. Намертво себе заруби, - внушительно говорю я ему. - Если за
тобой мокрое дело, это всегда может вышкой обернуться. И ты тут никому не
верь. Ни богу, ни черту. Вот твой Чума, к примеру. Ты его как знаешь?
- Этот по гроб свой.
- По гроб никто не свой, помни. Ни брат, ни сват. Только мать, понял? У
тебя она есть, мать-то?
- Ну, есть... - неохотно отвечает Леха.
- Во. Больше на свете никого у нас нет. Никто по тебе не заплачет.
- Чума - кореш мой старый Чего у нас только не было, упрямился Леха, -
ни разу не подвел. Так что будь спокоен.
Он, кажется, готовит меня к встрече с этим Чумой.
- Ха! - иронически восклицаю я. - А чего у вас было-то? Морду кому
вместе били? Или из ларька шоколад утянули пацанами еще?
- Было кое-что получше, чем ларьки, - самодовольно возражает Леха.
- Где работали?
- У себя.
- Это где же?
- В... Южноморске.
- Ишь ты. У самого синего моря, значит?
- Ага.
- А тебя оттуда отдыхать отправляли?
- Было дело, - невольно вздыхает Леха. - Два раза хватали. Двояк и
пятерку имел. Сто сорок четвертая, часть вторая и восемьдесят девятая, тоже
вторая часть. По двум крестили.
Насчет первой статьи у меня сомнения не возникают, скорей всего
квартирная кража, это вполне к Лехе подходит. А вот насчет второй статьи он,
скорей всего, врет, цену себе набивает, авторитет. Это у них водится Никак к