100 >

     Егор Иванович умолкает.
     - Все? - нетерпеливо спрашиваю я.
     - Все, - кивает Егор Иванович. - Двое их, значит, осталось. Ну, у него,
правда, еще семья. Но та не в счет. Он с этой законно.
     - Ты говоришь, осталось двое. А сколько же их было?
     - А недавно еще трое было.  Батюшка ее еще. Его квартира-то. Знаменитый
профессор, академик. Тоже по медицине. Фамилия Брюханов, не слыхал?
     - Слыхал.
     - От батюшки небось?
     - Ну да.
     После того как отец смотрел в госпитале тяжело раненного Игоря, а потом
еще двух или трех наших ребят,  многие уже знают, кто он у меня, и я чуточку
горжусь, а больше, пожалуй, мне неловко от этой популярности.
     - Ну, ясное дело, - кивает Егор Иванович. - По одной линии работали. Но
Брюханов-то  все  же  академик.  После него  знаешь сколько осталось.  Одних
картин не сосчитать.
     - Давай-ка уточним, - говорю я. - Кража, значит, когда была?
     - Двадцать первого, в среду. А сегодня у нас пятница.
     - Так.  А  убийство,  по  словам Лехи,  произошло во вторник,  вечером.
Неужели одна и та же группа? Чем же им этот Гвимар Иванович помешал?
     - Надо работать,  -  опять вздыхает Егор Иванович. - Так разве скажешь,
чем да почему?
     - Сейчас в ту квартиру идти,  наверное,  бесполезно?  -  спрашиваю я. -
Небось на работе хозяева-то. Как думаешь?
     - Кто их знает...
     - Давай на всякий случай зайдем,  - решаю я. - Все-таки шестой час уже.
Его, значит, Виктором Арсентьевичем зовут. А супругу как, не знаешь?
     - Инна Борисовна. А фамилию отца оставила. Брюханова, значит.
     - Знаменитая фамилия, - киваю я. - Гордиться надо.
     Все время,  пока мы  ведем этот спокойный деловой разговор,  я  не могу
отделаться от мысли,  которая не дает мне покоя,  просто жжет меня:  значит,
все-таки убили...  Не  врал Леха,  не хвастал.  Убил...  Как рука поднялась?
Какая  должна  быть  пустая  душа,   какое  тупое  равнодушие  к  людям,   к
человеческой жизни.  Откуда это берется?  Человек кричит,  а он не чувствует

Следующая

100 >