Борис Акунин. Пиковый валет -
65 >
Слава богу, другие девицы, кажется, его бормотания не разобрали, не то
ситуация осложнилась бы. Ни одного человеческого языка Тарик-бею понимать не
полагалось.
Анисий обеспокоенно обернулся к шефу. Тот уже несколько минут беседовал
с опасным гостем, британским индологом сэром Марвеллом, скучнейшим
джентльменом в очках с толстыми стеклами. Давеча, на верхней площадке
лестницы, когда Ахмад-хан раскланивался с генерал-губернатором, тот
взволнованно прошептал (Анисий слышал обрывки): "Принесла нелегкая... И как
назло индолог... Не выставлять же - баронет... А ну как разоблачит?"
Однако судя по мирной беседе принца и баронета, разоблачение Фандорину
не грозило. Хоть Анисий по-английски и не знал, но слышал часто
повторяющееся "Gladstone" и "Her Britannic Majesty" (Гладстон, Ее британское
величество (англ.). Когда индолог, громко высморкавшись в клетчатый платок,
отошел, царевич повелительно - коротким жестом смуглой, усыпанной перстнями
руки - подозвал секретаря. Сказал сквозь зубы:
- Очнитесь, Тюльпанов. И поласковей с ней, не смотрите букой. Только не
переборщите.
- С кем поласковей? - шепотом удивился Анисий.
- Да с грузинкой этой. Это же она, вы что, не видите? Ну та,
попрыгунья.
Тюльпанов оглянулся и обмер. Точно! Как это он сразу не понял! Правда,
из белокожей лотерейная барышня стала смуглянкой, волосы у нее теперь были
не золотистые, а черные и сплетенные в две косы, брови прорисованы к вискам,
вразлет, а на щеке откуда-то взялась очаровательная родинка. Но это была
она, точно она! И искорка в глазах сверкнула точь-в-точь как тогда, из-под
пенсне, перед отчаянным прыжком с подоконника.
Клюнуло! Кружит тетерев над фальшивой тетеркой!
Тихонько, Анисий, тихонько, не вспугни.
Он приложил руку ко лбу, потом к сердцу и со всей восточной
церемонностью поклонился звездноглазой чаровнице.
Платоническая любовь
Не шарлатан ли - вот что надо было проверить в первую очередь. Не